Пауза. И снова этот голос – как приговор:
– Я не люблю пьяных женщин.
Я засмеялась. Уж не знаю, что показалось мне забавным.
– Но я же не всегда буду пьяной, верно? К утру я протрезвею. И тогда вы будете меня любить?
Тогда этот вопрос показался мне вполне логичным.
– Буду, куда я денусь, – ответил он после короткой паузы.
И этого оказалось мне достаточно – я совершенно успокоилась и провалилась в сон.
***
Боже… Я даже не подозревала, что может быть так плохо. Голова раскалывалась, словно в ней поселилась стая ежей с отбойными молотками и вовсю долбилась в виски, прорываясь наружу. Во рту было гадко и сухо, а тело ломило так, будто меня переехало бульдозером. Да еще и желудок… О господи, такое чувство, что там включили режим отжима. Совсем неделикатного!
Я вяло открыла глаза – яркий пронзительный свет резанул по ним, ввинчиваясь прямо в мозг. Зажмурилась моментально. И крепко. Вот уж нет, больше не открою!
– Ну что, алкоголики и тунеядцы? Плохо? – В низком тяжелом голосе явно слышалась насмешка.
Не могу поверить, что вчера он мне нравился. Сейчас каждое слово впивалось в голову, словно длинная острая игла."
"– Да, – еле-еле проговорила я, и эти звуки болью отозвались сразу во всем теле.
– Ладно, будем тебя спасать.
Я хотела сказать: спасайте, убивайте, делайте, что хотите, только не заставляйте открывать глаза. Но потом поняла, что для этого придется совершать слишком много очень трудных действий. Поэтому я просто кивнула и тут же пожалела об этом, потому что движение тоже оказалось болезненным.
Рядом что-то зашипело. Бояринцев приподнял меня и заставил выпить какую-то сладкую гадость с медицинским привкусом. Будь я в чуть менее плачевном состоянии, я бы наверняка отказалась, но сейчас проще было сделать, что велено, чтобы меня наконец перестали кантовать.
Видимо, это было какое-то лекарство. Кто знает, может, от него мне и правда станет лучше.
– А вы что, всю ночь тут со мной были? – удалось промычать почти без потерь, видимо, лекарство начало действовать.
– А где же мне еще быть? – удивленно спросил он. – Это ведь моя комната.
У меня скопилось еще много вопросов. Например, что случилось с моей комнатой и почему нельзя было расположить мою несчастную тушку там? Что по этому поводу думает Игорь и не показалось ли ему странным, что Бояринцев забрал меня к себе? Да и вообще, что тут происходило всю ночь, пока он был рядом, а я в отключке?
Наверное, я их все-таки задам когда-нибудь потом, а сейчас я лишь перевернулась, нащупала плечо и удобно устроила там голову. Вот. Теперь можно спокойно умирать.
***
Медленно выплыв из крепкого сна, я лениво открыла глаза и ошеломленно моргнула. Потом еще раз… То, что я увидела, совершенно не укладывалось в голове.
