Ошибка

Видно, мужественно оттрубив навязанное приличиями время, он ускользнул из-под родительского бдительного ока, забился в какой-нибудь укромный угол и завис в пронесенный контрабандой телефон. Я его понимала. Я бы тоже куда-нибудь скрылась и зависла, если б в сегодняшнем спектакле не исполняла главную роль. Так что мне оставалось лишь изображать вселенскую радость, улыбаться и терпеливо ждать, когда этот фарс закончится.

В очередной раз мимо прошел Бояринцев-старший. Он вообще почему-то постоянно попадался мне на глаза. То с кем-то что-то обсуждал, то отдавал распоряжения, то танцевал с чьими-то женами или дочерями.

Вот и сейчас у него на руке висела какая-то рыжая дамочка, увешанная бриллиантами, словно новогодняя елка. У кого-то совершенно нет вкуса. Нацепить на себя столько драгоценностей, да еще к такому жуткому платью! И прижиматься к собеседнику, заглядывая ему в глаза, вовсе не обязательно!

Стоп! Да какое мне дело, кто там к нему прижимается?!

– Я хочу поднять этот бокал за мою прекрасную жену! – вновь раздалось рядом.

Новоиспеченный муж приобнял меня за талию и уже явно собирался поцеловать, но наткнулся на мой взгляд.

На долю секунды в его глазах мелькнуло веселье, он отсалютовал бокалом, залпом выпил шампанское и развернулся к своим друзьям-подружкам.

– Лучшая девушка на свете! Не каждому так повезет!

Интересно, мне одной послышался в его голосе тщательно скрытый смешок? Развлекается, гад! Скорее бы уже домой!

Хотя нет, домой ещё нескоро. Ближайший год я буду жить в особняке Бояринцевых. Сегодня утром туда отвезли мои вещи. Почему-то именно в этот момент я почувствовала, что клетка захлопнулась.

***

Отвезли мои вещи! Да уж, их действительно отвезли, и действительно в особняк Бояринцева.

Только кто мог знать, что у него этих особняков как у дурака фантиков. И вся моя одежда, украшения, да, черт возьми, даже ноутбук, сменное белье и молочко для снятия макияжа – все оказалось у черта на куличках, в другом конце города. И чтобы доставить это сюда, нужно перебудить чертову уйму народу, и все равно мои чемоданы окажутся на месте часа через три, не раньше.

Ну и кому все это может понадобиться в четыре утра? Проблема налицо, а решать её особенно некому. Мой супруг как-то сразу самоустранился.

К концу свадебного вечера он умудрился так напиться, что сейчас от него не то что решений, даже более или менее внятной речи добиться было невозможно. Единственное, что он выговаривал хорошо, так это:

– Раз ты теперь моя жена, мы должны ночевать вместе! Первая брачная ночь. А что? Имею право.

Больше всего мне хотелось в крепких выражениях объяснить, на что он имеет право. Трудно было поверить, что блестящий красавчик, каким он был в начале вечера, мог словно по злому волшебству превратиться вот в это.