В этом и есть смысл жизни, согласись? Найти своё счастье и вцепиться в него изо всех сил. – Он кивнул в их сторону. – Они столько всего потеряли. Пусть в кои-то веки порадуются.
– Если выживут, – тускло сказал Саймон, и Лео помрачнел.
– Да. Если выживут. И всё же, все мы сегодня кого-то потеряем. Но иногда цель бывает важнее жизни, а что может быть важнее мира, ради которого мы сражаемся? Никакая боль не сравнится с ним.
Саймон молчал, прислушиваясь к колебаниям лодки, качающейся на волнах. На западе садилось солнце, и он загородился рукой от яркого света. А вот Лео повернулся к нему, подставляя лицо под лучи.
– Саймон, – сказал он, – пообещай мне кое-что.
– Что? – с опаской спросил тот, втягивая голову в плечи.
– Пообещай, что, когда всё закончится, ты не проведёшь жизнь в тени, как сделал я, – сказал Лео. – Да, тебя будут бояться, но постарайся показать миру, что ты никакой не Звериный король. Твои способности тебя не определяют, Саймон. Никого не определяют. Но вам с братом придётся очень постараться, чтобы преодолеть клеймо, которое наложило на вас ваше происхождение. Поэтому пообещай, что не сдашься. С этого дня тебе придётся снова и снова доказывать, что ты другой, что ты лучше, и когда-нибудь тебе до тошноты надоест несправедливость, которая сыпется на тебя за то, в чём ты не виноват. Но, показывая миру истинного себя, ты поможешь людям преодолеть страх. И рано или поздно они забудут, почему вообще боялись тебя. Главное – дотерпеть.
– Постараюсь, – пробормотал Саймон. – Если выберусь с этого острова.
– Выберешься. Я в тебя верю, – сказал Лео, хлопая его по спине. – Я всегда мечтал быть таким человеком, как ты, и ты даже не представляешь, сколько надежды ты мне подарил.
Но Саймон не хотел взваливать на себя чужую надежду, ведь плечи и так прогибались под весом всего мира. И всё же он слабо улыбнулся Лео, и они вместе смотрели, как солнце заходит за горизонт, обращая вечер в ночь.
Потихоньку лодка начала сбавлять ход, и разговоры на борту затихли. Малкольм подошёл к ним с Лео, и даже в темноте на лице его виднелась тревога.
– Когда я только начинал учиться в ПРИЮТе, я боялся выходить в яму, – сказал он тихо, опускаясь на колени перед Саймоном. – В детстве я был совсем маленьким, а моих братьев считали едва ли не легендами… и, ну. Все думали, что я тоже таким стану, а я оказался другим. Но перед спаррингами Дэррил всегда мне кое-что говорил, и сейчас нам с тобой бы не помешал его совет. – Он прокашлялся. – Что бы ни случилось, не забудь показать им свои…
– Клыки, – закончил за него Саймон и впервые за день искренне улыбнулся. – Мне он тоже так говорил. И я из-за этого знатно влип.
Малкольм усмехнулся.
– Неудивительно. Я тоже постоянно влипал в неприятности из-за его слов.
