Опять же бывшая жена всё ему оставила ни крошки, ни тряпки из дома не взяла. Дед с той разведёнкой всё же сошёлся потом: не сидеть же одному, но на развод не подавал. Баба Люда тоже заявлений не писала. Так они и считались мужем и женой до самой смерти.
Дети Людмилы и Николая с отцом связь поддерживали, здоровались, но в гости к нему и его новой семье не хаживали. Внуки тоже деда сторонились. И он до конца жизни бывшую жену обвинял в том, что она семью порушила. Не простил ей, что она его не простила. Вот как бывает.
А Ритка так и вовсе с шести лет и во время учёбы в школе жила у бабушки Люды.
После школы поступила в универ. Тогда и Андрея встретила, ещё в студенчестве. Тогда родители подарили ей однушку, и началась у Риты самостоятельная жизнь. Прожили с ним двадцать два года. Скоро серебряная свадьба была бы.
Рите казалось, что всё у них хорошо. Им обоим за сорок: Рите – сорок два, Андрею – сорок пять.
С другой стороны, хорошо, что сейчас, а не совсем уж под старость лет. Есть время привыкнуть. Но, чёрт, как больно! Как обидно сознавать, что ты стала лишней в жизни дорогого тебе человека. Как унизительно слушать и видеть перед собой его любовницу!
- Боже мой! Обидно сильно! И больно! – тихо воскликнула Рита.
Нет ответа. Говорят, от хороших жён не уходят и им не изменяют. Эта, случайно вспомнившаяся фраза, заставила мысли Риты крутиться по другому кругу. Может, действительно она сама во всём виновата? Не ценила, не понимала, выносила мозг, слишком много требовала?
Но память не подсунула ей никаких таких обидных для мужа моментов. «Или за собой бревна в глазу не видать?» - засомневалась Рита.
Как вставали по очереди к первенцу: он рос очень беспокойным. Как дружно жили с соседями, выезжая вместе на шашлыки или с детьми в парк. Как покупали большую квартиру, как росли дети и не было у них лучшего отца.
