Иногда ходили в кино, копили на новый телевизор. Читали книжки. Делали уроки. А то, что я ревела по ночам, так этого никто не знал. А ревела я от одиночества. Знаешь, как это страшно – понимать, что никто, никто на этом свете тебя не защитит. Никто не придет на помощь, никто не разделит твои трудности. А самое главное – никто не пожалеет. Машка моя жила в Омске, своих немногочисленных подруг я растеряла в битве за выживание, тогда было не до подруг. Да и они, мои подруги, наверняка выживали – выживала тогда вся страна. Но не все были вдовами с маленьким ребенком.

И вот надо же – снова судьба! Сижу я в своем детском садике, казалось бы, горя не знаю. Но оно, как всегда, ошивается где-то поблизости. Так получилось и в этот раз – умерла наша дорогая заведующая. Умерла скоропостижно, никто и не ожидал. Горевали мы страшно.

И дали нам новую – полную противоположность нашей Галине Степановне. Стервой она оказалась отменной – злая, завистливая. Хотя кому там было завидовать? Нам, несчастным теткам?

И начались репрессии. Больше наши детки-школьники в садик не допускались – какое! В садике такие правила: как заберут последнего ребенка, можешь идти домой. А здесь не тут-то было! Рабочий день до семи? Извольте сидеть на работе!

Много там чего было. Постоянный контроль, выговоры на пустом месте, крики при детях, унижения при коллегах.

И побежали мы оттуда, как подорванные. Ну ищу я работу, ищу. А тут ко мне соседка заходит, Инесса Петровна.

– Света, – говорит, – тебе же работа нужна?

– Нужна, – говорю я, – да еще как!

Ну Инесса и рассказывает – подружка у нее есть, то есть была. Потому как впала подружка в беспамятство и лежит, бедная, бревно бревном.

У подружки есть сын, хороший такой мужчина, не бедный, серьезный и добрый.

Так вот, нужна сиделка, женщина свободная, живущая поблизости. Ну и добрая, разумеется. Мама все-таки, хотя ничего и не понимает – чистый овощ.

– Нет, – говорю я. – Это мне не подходит. Как это – без выходных и проходных? У меня, между прочим, есть дочь. Нет и нет.

А Инесса все уговаривает:

– Да ты ему позвони и поговори, просто поговори. Деньги он платит большие, даже огромные.

Два дня я думала, а потом позвонила в надежде, что сиделку уже нашли и он мне откажет. А он, Валерий Михайлович, говорит:

– А давайте встретимся. Просто посмотрим друг на друга, а уж потом и поговорим.

Скрепя сердце я согласилась. Иначе зачем тогда позвонила? Но на душе кошки скреблись. В общем, встретились мы дома у его матушки, как он ее называл, – дом-то почти напротив! Квартира чистенькая, ухоженная, две комнаты.

– Свежий ремонт, только сделали, – рассказал он. – А тут мама взяла и слегла."

"Бабуля приятная, лежит на чистом белье, в чистой сорочке. На столике яблочко почищенное и мандарин. Сок в стакане, булочка.