Неясный шорох в тишине квартиры вынудил отнять руку от лица, снова приподнять голову и вглядеться в темноту, в которой вырисовывался Наташин силуэт в белом коротком халате.

- Не спишь? – спросила она шёпотом, подходя ближе к дивану."

"- Ты хочешь о чем-то поговорить? – задал я встречный вопрос, не торопясь садиться.

Наташа промолчала. Подошла к дивану, села на его край поближе ко мне и внезапно обхватила моё лицо ладонями.

- Наташа, - бросил я тихо и дернул головой, желая ненавязчиво скинуть её руки. – Что ты делаешь?

- Скажи, когда я стала тебе противна? – шепнула Наташа, пока я садился.

- Ты никогда не была мне противна, Наташа. Я никогда не испытывал к тебе ничего плохого и не испытываю сейчас.

- Тогда в чем дело? Что тебе мешает сейчас быть со мной? – продолжала шептать Наташа и в этот раз нежнее обхватила ладонями моё лицо. – Почему ты больше не хочешь быть одной семьёй? Просто скажи мне, Серёж. Я хочу понять.

От неё пахло вином, шампунем и духами, которые мне не нравились.

- Наташ, - выдохнул я хрипло. Обхватил её запястья и мягко погладил подушечками больших пальцев тонкую кожу рук. – Тебе нужно понять только то, что ты ни в чём не виновата. Тебе просто попался мудак. Перешагни и иди дальше.

- Серёж… - шепнула Наташа снова и мягко прильнула к моим губам своими.

Я застыл, не зная, как на это отреагировать так, чтобы дать Наташе понять, что я давно ничего не испытываю к ней, но при этом не унизить её.

- Наташа, - вяло дёрнул я головой и отклонился назад, разорвав касание губ.

- Помолчи, пожалуйста. Просто помолчи немного. Хотя бы раз просто заткнись, - шептала Наташа так, будто вот-вот заплачет. Через мгновение она снова, будто с отчаянием, набросилась на мои губы, не просто прикрыв глаза, а зажмурив их.

Я обхватил её тонкие плечи пальцами, чтобы оттолкнуть, и, возможно, даже встряхнуть, чтобы она пришла в себя, но Наташа опередила мои намерения. Резко от меня отпрянув, она вскочила на ноги и начала ходить из стороны в сторону перед диваном, остервенело отирать губы тыльными сторонами ладоней и запястий.

- Не могу, - шептала она, всхлипывая. – Не могу! Думала, что смогу простить тебя и склеить всё заново, но… как представлю, что ты этим языком был во рту у другой… и не только во рту… Мне блевать хочется. Прям в рожу тебе.

Пока Наташа металась по гостиной, я скинул с себя одеяло, встал с дивана и прошёл к двери, закрыв нас от Стёпки, который мог проснуться в любой момент. Включив свет, обнаружил Наташу всё ещё мечущуюся у дивана и не находящую себе места. По острым скулам её текли слёзы, а выражение лица передавало всю гамму того, насколько ей сейчас было противно видеть и чувствовать меня.