Не так стыдно будет. После нескольких па девушка неожиданно спросила:

– А почему так робко? Вы же прекрасно танцуете танго! Я же у вас училась танцевать этот танец. Вы меня не помните? Я – Света Истомина. Дочь Александра Ивановича. Вы же в Киеве служили? Перед войной.

– Да, служил. Но вас не помню.

Она уверенно повела меня, я выполнял роль статиста, но все почему-то расступились, и мы танцевали одни в кругу. Когда закончилась пластинка, раздались аплодисменты. Конечно, не мне, Светлане. Она не отпустила меня после танца, уцепившись мне за руку.

– Я вас нашла. Совершенно не ожидала вас увидеть. Вы – моя первая и единственная любовь. Как только вы у нас полку появились, в сороковом году, так я в вас и влюбилась. Но я маленькая была, и вы на меня никогда внимания не обращали. И даже сейчас не узнали. Ой, пойдёмте! Я вам письма свои передам. Я не знала: где вы, пока был жив отец, просила его разыскать вас. Потом оккупация. Два года прятались от немцев. Когда нас освободили, я увидела в газете фотографию, где среди летчиков были вы.

Она провела меня к гардеробу, достала кучу сложенных треугольников, на которых было написано моё имя. Я совершенно был не готов к такому повороту событий. Подошёл к полке, на которой висел мой планшет, и положил письма туда. Светлана продолжала рассказывать о себе, о жизни при немцах, о своей работе: они восстанавливали сталелитейный завод в Мариуполе. Она – сирота, отец погиб ещё в 41-м, инженер 12-го полка. Мать нарвалась на осколок, не дожив до освобождения нескольких дней. У неё красивые, но коротковатые, волосы, очень привлекательная девочка, большая грудь, красивые ровные ноги. Приятный голос, красивая правильная речь, слегка слышится южнорусское «гэ». Загляденье, а не девочка. После танцев все пошли в столовую на встречу Нового года. Она села рядом и продолжала что-то рассказывать, а я пытался разобраться в тех чувствах, которые она во мне вызвала. Потом мы гуляли по свежему снегу, она попросила показать ей мой самолёт. Довольно большой «Кобрёнок» немного смутил её.

– Когда последний раз была на аэродроме, у вас был самолёт меньше. С такой открытой кабиной. А вот тут под правой рукой была аптечка. Там лежала моя фотография, но вы об этом не знали.

– Здесь тоже есть аптечка. – Я вскочил на крыло и подал ей руку. Отстегнул чехол и откинул его на противоположную сторону. Открыл дверь «Кобрёнка и включил свет. Света заглянула в кабину.

– Как пахнет!

– Вот только не посидеть, парашюта нет.

Подошёл солдат-караульный и попросил уйти с охраняемого объекта. Светлана быстро откинула крышку сумочки, достала карточку и хотела сунуть её за аптечку.

– Не туда! – и я показал на целлулоид, под которым красовался «Кобрёнок».