Вот только без сумочки – это несколько тяжеловато. Поправила причёску, платье, прошла обратно в зал. Откуда-то из бокового входа показалась небольшая группа людей, в основном в штатском, несколько командиров НКВД и пограничных войск. Маргарита увидела Андрея и пошла ему навстречу. На груди у него матово блестел орден Трудового Красного Знамени: красное эмалевое знамя с золотыми буквами СССР, темное серебро с золотыми колосьями и красной звездой внизу, и висела маленькая круглая медаль с профилем Сталина и лавровой ветвью. В руках у него была какая-то бумага. Взгляд немного растерянный, чуточку смущённый. Увидев её, он заулыбался. Она подошла, он ей на ухо сообщил:

– Господи, как неудобно! Всем вручали боевые ордена, одному мне Трудовое Знамя и Сталинскую премию за разработки в области авиационной промышленности. Вот! – и показал мне лист, который держал в руке. – И ещё вот, – он вытащил из кармана какие-то ключи.

– Что это?

– Ключи от машины М-1. И всё это на закрытом от прессы мероприятии. Что люди подумали!

– Успокойся! Двух я видела у нас, это – чекисты! Они понимают, почему всё так!

– Ты меня успокаиваешь?

– Нет, я тобой горжусь! – она потрогала рукой его орден.

– У меня тоже событие!

– Какое?

– Я нашла в Гохране обручальное кольцо моей матери! В машине лежит! Ой, смотри! Калинин!

Все вокруг захлопали.

Кроме Калинина вошли Шверник, Микоян, Каганович, Берия и несколько незнакомых людей. Когда стихли аплодисменты, Всесоюзный Староста пригласил всех занять место за столами. Михаил Иванович сказал короткую благодарственную речь и провозгласил первый тост: «За Сталина, за СССР!» Затем слово взял Артем Иванович Микоян, который и вел весь праздничный ужин. Слово поочерёдно предоставлялось то одним, то другим участникам, но было заметно, что людям в штатском слова не предоставляли, и об их заслугах перед Родиной никто отдельно не говорит. Затем слово взял Берия. Кроме обычных поздравлений, которые уже звучали, он особо отметил воинов – чекистов, бойцов невидимого фронта, а также представителей технической интеллигенции, создающих новые образцы авиационной техники, то есть упомянул Андрея. Тостов было много, было интересно наблюдать за тем, что военная часть зала расслабилась и довольно крепко прошлась по имеющимся напиткам, их никто не ограничивал, а штатская часть участников оставалась трезвой и совсем не шумной.

К нам, совершенно неожиданно, подошёл Лаврентий Павлович. Когда он встал из-за стола, мы не заметили.

– Как настроение, Андрей Дмитриевич?

– Немного не в своей тарелке, Лаврентий Павлович. Впервые на таком приёме, хорошо, что не очень много людей. Немного свободнее себя чувствуешь.

– Помещения смотрели?

– Нет, только переговорил с Зиновием Максимовичем.