Неправильно это, конечно, начинать отношения с вранья, но рассказывать об этом не хочу и не буду.
— Впервые. Отвезешь меня к сыну?
Я перевожу тему и отстраняюсь. Слезы больше не катятся, эмоции поутихли, а голова продолжает раскалываться.
— Отвезу, конечно.
— Заедем по пути в аптеку? Не стоило мне пить.
— Плохо? У меня в машине обезболивающие есть и бутылка воды.
— Тогда можно без аптеки.
— Идем.
— Я в ванную на секунду.
Взгляда в зеркало хватает, чтобы ужаснуться. Тушь потекла, тональный крем размазался, белки глаз немного покраснели от попавшей косметики, а волосы почему-то взлохмаченные. Я быстро достаю ватный диск и стираю остатки макияжа с лица, расчесываю волосы. С сожалением отмечаю, что заплаканные глаза исправить не могу, да и наносить макияж снова некогда.
Выхожу в коридор, где меня уже ждет Динар. Быстро натягиваю на ноги туфли и хватаю с тумбочки ключи. Передаю их Динару, потому что у самой руки трясутся. Я физически сейчас не способна закрыть дверь самостоятельно.
— Держи! — в машине Динар протягивает мне блистер с таблетками и бутылочку с водой.
— Спасибо.
Выпиваю сразу две таблетки и запиваю их большим количеством воды. Откидываюсь на спинку. Динар по дороге не задает никаких вопросов. Молча ведет машину и дает мне время, чтобы прийти в себя. Я ему за это благодарна. Хватит с меня потрясений.
Машина медленно катит по дороге. Середина июля, темнеет поздно, но первые сумерки уже накрыли город. Через десять минут станет совсем темно. Тимофею спать давно пора, а я все еще в дороге. Корю себя за это. Неужели нельзя было иначе? Правильно, как все мамы. Позвонить Насте, попросить уложить Тимофея и не дергать его в ночь, но я так не могу. Мне нужно с ним вместе засыпать, убедиться, что он в порядке. В безопасности. Со мной.
После Макара мне сын нужен сильнее прежнего. Не могу я его там оставить.
— Приехали, — говорит Динар. — Я вас здесь подожду.
— Хорошо, я недолго. Тимофей уже собран быть должен, я Насте смс писала.
Она его не прочитала, но просить Динара подождать полчаса я не могу. Постараюсь собрать сына быстро сама.
В доме, по обычаю, шумно. Насколько я знаю, уложить Даню в десять Настя не может. Хорошо, если он уснет к двенадцати.
“— Задолбалась я режим устанавливать, — призналась однажды подруга. — В десять ложимся, а засыпает все равно не раньше одиннадцати. За час мозг по чайной ложке выедает. Надоело.”
Смех Тимофея доносится из гостиной. Иногда мне кажется, что голос своего сына я узнаю, даже если вокруг сотни других детей будут. Так сильно я на него настроена. Мой малыш, только мой. Мне сложно представить, что Тимофей захочет видеться с отцом и мне придется его делить. Оставаться без него на выходные. Это вообще возможно?
Разувшись, неспешно ступаю вперед.
