Приятно?
— Это другое, — упрямо говорит Стас. — Я не бросал ее ради другой.
— Ой ли… благородный. Ты забыл, как таблетку ей швырнул и приказал выпить? Не дай бог забеременеет. Пальто белое снимай, не идет оно тебе. Ты такой же мудак, как и Макар, только тебе возможность исправиться дали и ты ее не просрал, а ему предлагаешь не давать?
— То есть, ты к нему вернешься?
Я трясусь уже вся от злости, настолько Стас меня из себя выводит. Нервничать заставляет. Какая ему разница, что я планирую сделать, вернусь или не вернусь? Его это не касается. И упрямство это нервирует. Не такой он, как же. Настя мне все рассказала, да и Стас скрывать не стал. Сам знает свои косяки, а меня огораживает, отцу Тимофея с сыном видеться запретить хочет.
— Я ему дам возможность с сыном общаться, Стас. Тимофей отца увидел, ты заметил, как его глаза загорелись? Я такое игнорировать не могу. Хочет — пусть общаются.
— Я юристам уже позвонил, всех на уши поставил.
— Отозвать придется, значит. Это твоя инициатива, я тебя о ней не просила.
Брат раздраженно фыркает. Мне не нравится этот разговор. Стас мой не такой. Он спокойный, уравновешенный, улыбающийся. Он всегда поддержит и поможет. Так всегда было. Раньше. Сейчас я его не узнаю. Его подменили словно и мне это не нравится.
— Отец сказал о тебе заботится и к Макару этому не подпускать."
"— Отца здесь нет, — говорю раздраженно. — И ты сам знаешь, что Измайлов нашему папе никогда не нравился. Странно было бы, если б нравился. Сын алкоголички, бедный мальчик, отчаянно желающий стать хирургом. Ты не помнишь, что он мне говорил о нем?
“Зачем он тебе, Оля. Он на врача учится. Ты так свою жизнь представляешь? Такого будущего хочешь? В бедности с врачом? Будешь с ним, лишу тебя всего!”
— Это забота по-твоему, Стас? Наш папа угрожал мне, а мама на аборт отправляла, а я после всего их все-равно послушала. Может, если бы отец меня поддержал, все было бы иначе.
— Он тебе изменил.
Его слова, как хлесткая пощечина, меня отрезвляют. Я киваю. Молча. Гордо вскидываю голову. Изменил, да. Но он-то знал об этих словах. Слышал. Отец специально говорил это, когда он был в соседней комнате. И кричал громко, чтобы точно долетело.
— А мы все, — радостно сообщает Настя. — Оделись.
— Спасибо, — благодарю ее едва слышно.
Маленькая ладошка сына утопает в моей руке. Я отворачиваюсь от брата и веду сына к выходу. Не хочу больше ни о чем разговаривать. У порога останавливаюсь.
— Юристов отзови, Стас. Я не стану ничего предпринимать.
Настя выходит с нами, просит меня не обижаться на мужа.
— Ты же знаешь, он отходчивый, все в порядке будет. Он не станет ничего делать, обещаю тебе, я поговорю с ним.
— Не стоит. Не порть с ним отношения из-за меня. Стас меня услышал.
Надеюсь. Веры ему нет. Но я не хочу, чтобы Настя лезла в это болото.
