Одно дело знать, что он в порядке, живет, воспитывает сына и совсем другое узнать, что его больше нет.
Глава 43
Макар
— У вас ничего не обнаружено, — ошарашивает меня доктор.
— Совсем?
— Абсолютно.
— Никакой опухоли?
— Нет. Ничего такого, что вызывало бы подобные боли.
Он замолкает, я перевариваю информацию. Я доверяю этой клинике и врачам, которые здесь работают. Я привозил сюда мать, когда она сломала бедро и всегда направлял своих пациентов. И в филиале этой же клиники лежит Степа. Там детское отделение. У меня нет причин не доверять тому, что говорит врач, однако…
— Макар Игнатьевич, — наконец, говорит он после паузы. — Мы перепроверили несколько раз, прежде чем вынести вердикт. Я лучших врачей подключил, все специалисты своего дела. Мы все проверили и ничего не нашли, поэтому…"
"Он снова делает паузу. Морщится, словно ему неприятно со мной разговаривать. Я пластический хирург и ко мне приходят разные пациенты. Часто такие, которым не то, что пластическая… вообще никакая операция не нужна. Нередки надуманные проблемы. Когда пациент приходит с идеальной анатомической формой носа и требует ее изменить. Я слишком часто направляю пациентов к психологам и психотерапевтам, чтобы не понимать, к чему клонит врач.
— На вас многое навалилось в последнее время, — говорит врач, избегая прямо послать меня к доктору. — У нас в штате есть отличные специалисты, в том числе психотерапевты. Я знаю, что… вы отличный специалист. И вы обязательно сможете возобновить работу, когда найдете причину головных болей.
В общем-то… именно поэтому я так долго не обращался в клинику. Какая-то часть меня была уверена в том, что это психосоматика. Что никаких головных болей на самом деле не существует. Говорю же — врач. Я видел множество пациентов, у которых были серьезные отклонения в психике и они часто приходили после лечения благодарить за то, что уговорил их отправиться к специалисту.
— Макар Игнатьевич, вы меня слушаете?
— Да, конечно.
— К сожалению, я выпишу вам документ, согласно которому вы не сможете оперировать какое-то время.
Я киваю. Неудивительно. Врача, у которого имеются проблемы с головой не допустят до работы, как бы хорошо он ее не выполнял. После лечения и отсутствия рецидивов — возможно.
Пока доктор чертит мне документы, я думаю, как сообщить обо всем пациентам. Многих, конечно, удалось перенести к коллегам, но есть и те, кто ни в какую не хотел соглашаться. Думаю, если я скажу, что нездоров, они все равно скажут, что потерпят. Значит, придется сказать, что возможно нездоров надолго. Надеюсь, не навсегда.
Дописав документ, он протягивает его мне. Я беру не глядя. Благодарю доктора за проделанную работу и возвращаюсь в палату, куда меня поместили на время обследования.
Вещей здесь практически нет.
