Пьяны настолько, что лыка не вяжут. Я их в тот же поруб запер.

Сжимаю кулаки: кисти целиком покрылись чешуей, а ногти превратились в когти.

– Кажется, вы засиделись в столице, – рычу я. – Давно на границе никто не был. Забыли, что такое честь, совесть и долг.

– Ты в своем праве, княже, – выдерживает мой взгляд воевода. – Прикажешь привести тех, что на воротах были?

– В своем, Колояр, – беру со стены общинного зала решений кнут и киваю. – Веди."

"Два коренастых парня. Лет на пять меня моложе. А по уму, кажется, из ребячества не вышли, хоть и бороды отрастили.

– Десять ударов кнутом каждому. Мне сейчас самому привести в исполнение? – ледяным тоном произношу я, и оба бледнеют.

Да, рука у меня тяжелая, мой удар меча ни один не выдержал, да и драконья сила не просто так дана.

– Или говорить будете?

– Отлучились, княже, – хрипло признается один. – Показалось, волк пробежал. Клянусь богами! Мы – за ним. А потом увидели, что собака.

– Еще пять за глупость и оставление поста, – говорю я, и это еще развязывает им язык.

– Вернулись, там телега с сеном стояла, – тараторит второй, словно боится не успеть сказать, прежде чем я начну исполнять наказание.

– И вы поверили?

– Так ну…

Хочется пустить в дело кнут, да не стоит. На границе ума набираться будут.

– Приказ не показывали, да и толку-то нам, – говорит хриплый. – Грамоте не обучены.

– Колояр, уведи их. Где Прохор и Игнат? – тяну за нить следующего клубка.

– Так у костра, раны перевязывают, – Колояр открывает дверь и впускает своих служивых, чтобы увели неудачливых стражей, им теперь долго из-за своей глупости мучиться.

– Стоять, – останавливаю уже почти вышедших и распускаю кнут.

– Помилуй, княже, – один стражник падает на колени. – Боги свидетели! Не врем! Истинную правду говорим!

От кислого запаха уже даже не страха – ужаса сводит скулы. Подхожу ближе к тому, что стоит на коленях, и чуть отпускаю дракона, заглядывая ему в глаза. Он дергается, хрипит, задыхается.

Но говорит правду.

– Уведите, – отпускаю его и выхожу первым.

Нити кончились. А вопросы остались. Мать намекала, что волки прорвались, чтобы отвлечь от побега. Но… чую я что если Дарина и сбежала, то в телеге. Испугалась моего гнева? Думала, что не разберусь? Нет… Тут не вяжется.

Пальцы перебирают ракушки на обереге. Не успела она его доделать. И надеть не успела. А собиралась?

На востоке уже всходит солнце, разгоняя по небу розовые облака. Начинается новый день, хоть старый еще не кончался. Иду на смотровую башню и окидываю взглядом место ночной битвы.