– Ты должна принести извинения, – выдал отец, наливая себе в бокал очередную порцию янтарного бренди.
– Что? – я даже икнула от возмущения. – Да он же…
– Герцогиня написала на тебя заявление, – перебил меня родитель. – Нам повезло, что капитан полиции – мой старый друг. Нам с ним удалось убедить её, что это просто досадное недоразумение.
– Генри назвал меня помешанной! – взорвалась я, вскакивая с кресла. – Сказал, что наша свадьба, плод моей больной фантазии!
– Либо будешь просить прощения, либо у тебя заблокируют магию на пять лет, – ледяным тоном отрезал отец. – Выбирай.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни, брошенные в тихую заводь. Как я могла отказаться от своей магии? На целых пять лет! Мне становилось дурно от одной только мысли об этом. А оранжерея? Нежные бутоны экзотических цветов, капризные лианы… Без моей заботы, без подпитки силой они просто увянут, превратятся в безжизненные плети, обвивающие пустые опоры.
Выбор без выбора…
Я безвольно опустилась в кресло, чувствуя, как мягкая обивка становится похожа на колючую проволоку.
– Хорошо, – прошептала я, боясь, что более громкий звук разорвёт меня на части. – Я попрошу прощения у герцогини.
– Не только у неё, – раздался голос отца. – У Генри тоже.
Мир качнулся перед глазами. Я почувствовала, как по щеке скользнула горячая слеза, но я тут же смахнула её, не желая давать волю слабости.
Отец, должно быть, шутит? Не может он говорить всерьёз! Но холодный, отстранённый взгляд, которым он одарил меня, не оставлял места для надежды.
Генри… Это имя отозвалось во мне острой болью. Я была готова глаза ему выцарапать! А теперь придётся извиняться?
– Отец, пожалуйста, не заставляй меня…
– Поверь, мне это тоже не нравится. Но таковы условия. Герцогиня непреклонна.
– Я не могу, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает удушающий ком. – Это слишком унизительно.
Отец тяжело вздохнул. Его взгляд смягчился, он встал со своего места и присел рядом со мной на подлокотник кресла."
"– Кара, я понимаю, как тебе тяжело. Генри поступил подло и, поверь, я бы с удовольствием собственноручно преподал ему урок. Но сейчас не время для гордости. Подумай о своём будущем, о том, что ты можешь потерять.
Я молчала, пытаясь сдержать слёзы. Отец был прав, но от этого не становилось легче.
– А что, если… – начала я, неуверенно теребя край платья. – Что, если я извинюсь перед герцогиней, но не перед Генри? Может быть, этого будет достаточно?
– Прости, – покачал он головой, – что не уберёг тебя от него.
– Я сама во всём виновата, – смахнув навернувшиеся слезинки, я встала. – Нужно отвечать за свои поступки.
“К тому же…” – прошептала я про себя. – “Месть, это блюдо, которое подают холодным”.
