– Что ж, полагаю, инцидент исчерпан, – произнесла герцогиня, в попытке прервать наш с Генри зрительный контакт. – Месье Эванс, надеюсь, вы проследите, чтобы ваша дочь больше не доставляла нам подобных… неприятностей.
Отец в очередной раз поклонился:
– Конечно, ваша светлость. Уверяю вас, подобное больше не повторится.
Когда мы с отцом покинули гостиную, напряжение начало рассеиваться. Но легче от этого не стало. Сердце всё ещё сжималось от боли и обиды, а мысли метались в хаотичном танце, пытаясь найти выход из этого лабиринта чувств.
– Месье Эванс! – раздался позади нас голос Генри, заставив меня вздрогнуть.
“Боги, что ему ещё нужно?” – с отчаянием подумала я, боясь даже представить, какое новое унижение он для меня уготовил.
– Месье Мор, – голос отца прозвучал холодно и резко, словно удар хлыста.
Здесь, в полумраке коридора, вдали от фальшивых улыбок и пустых любезностей, отец, казалось, сбросил маску светского этикета, обнажив настоящие эмоций.
Я чувствовала, как он напрягся, видела, как вздулись на его висках вены, а челюсти сжались так, что желваки проступили сквозь кожу. Ещё немного, и отец не сдержится и самолично ударит моего бывшего жениха. Однако я не могла этого допустить. Хватило и моей ошибки.
Я решительно сделала шаг вперёд, встав между отцом и надвигающимся на нас Генри.
– Что случилось? – спросила я.
– Забыл кое-что вам передать, – ответил он, изобразив на лице виноватую гримасу. – Приглашения на нашу свадьбу.
Вот же скотина…
– Что ж, давайте, – процедила я сквозь зубы, протягивая руку.
– Их только вчера напечатали, они лежат в другой комнате. Пройдёмте со мной.
– Лучше я схожу, – отец сделал шаг вперёд.
– Нет, всё в порядке, – остановила я его.
– Кара?
– Правда, – я обернулась через плечо, – всё в порядке. Можешь не переживать.
– Ладно, – нехотя согласился отец, окидывая Генри ледяным взглядом. – Буду ждать тебя в экипаже. Но только недолго!
– Конечно, месье, – ответил бывший жених, и на его лице расплылась фальшивая улыбка, от которой меня передёрнуло.
Генри привёл меня в небольшую комнату, обставленную с тем же вычурным богатством, что и весь дом: тяжёлые бархатные портьеры на окнах, позолоченная мебель, бесценные картины на стенах.
Эта обстановка казалась мне невыносимо душной.
Он взял со столика, инкрустированного слоновой костью, конверт и протянул мне.
– Надеюсь, ты придёшь?
– Зачем тебе это, Генри? – я взяла приглашение и не глядя засунула его в кармашек платья.
Приходить на его свадьбу я, разумеется, не собиралась. Позже, когда прибуду домой, с удовольствием подожгу его, а ещё лучше разорву на мелкие клочки и сделаю подстилку для наших кроликов.
– Всё-таки мы с тобой не чужие люди.
