Утыкается лбом в мой живот, крепко обнимает руками. Я глажу его по волосам, гадая, что же такого случилось, что он настолько погрузился в свои переживания? Почему стал таким? Глупое предположение, что это из-за Тупикина, уже растаяло, и теперь на смену его пришло непонимание.
-Ты ничего не хочешь мне рассказать? - уточняю едва слышно, так и продолжая зарываться пальцами в волосы Алексея.
- О чём? - глухо уточняет он.
- О том, что тебя тревожит.
Возникает пауза, я понимаю, что едва дышу, ожидая ответа. Равно как и понимаю, что Казанский думает, рассказать мне, что его угнетает, или нет. И делает выбор в пользу молчания.
- Меня ничего не тревожит, Вер. Устал просто. А у тебя что? Встреча какая-то?
Первый порыв солгать боссу, что это просто дела, приходится усиленно от себя гнать. Мне совсем не хочется посвящать Казанского в то, к чему он может отнестись с пренебрежением.
-Да.
Я тоже выдерживаю паузу, а после, словно бросаясь в омут с головой, говорю:
- Меня пригласили на небольшую встречу в кафе, куда приедет доктор, который разработал диету. Её я придерживаюсь на протяжении последнего года.
Казанский вдруг делает то, чего я совершенно от него не ожидаю. Поднимает голову и смотрит на меня долгим изучающим взглядом. После чего уточняет:
- И в качестве кого ты там будешь присутствовать?
- В качестве автора дневников, которые я вела весь этот год на сайте.
- М-м-м.
Не могу понять, что кроется за его реакцией. Но точно чувствую - она какая-то странная. Будто бы Алексей борется сам с собой, чтобы не сказать мне о чём-то, о чём пока я не знаю.
- Я могу поехать с тобой? - спрашивает он совершенно серьёзно, заставляя меня округлить глаза.
Не думала, что в сферу интересов босса могут входить какие-то там бабские проблемы, обсуждение дневниковых записей или встреча с врачами-диетологами.
- Можешь, конечно. Только у меня есть просьба.
- Слушаю.
- Обещай надо мной не смеяться.
- Почему я должен это делать?
- Потому что речь пойдёт о многом. О моих ста пятнадцати килограммах, о растяжках, о смешных ситуациях... Я хочу сегодня просто рассказать обо всём, как оно было, понимаешь?
- Понимаю. И последнее, что стал бы делать - потешаться над тобой. А этот доктор... он хороший специалист?
- Для меня лучший. А что?
- Нет. Ничего. Если больше нет никаких дел в офисе, мы можем ехать?
- Да. Только мне надо сначала переодеться.
- Хорошо. Тогда сначала к тебе, потом на встречу.
Он поднимается из кресла, понуждая меня отстраниться. Но до сих пор не исчезает ощущение, что Казанский находится в каком-то странном состоянии. Я не могу понять, что именно меня напрягает, просто чувствую это на физическом уровне. Но расспрашивать не хочу. Если он захочет - расскажет сам.
Но он, как я предчувствую, не расскажет.
