Пока жду обеденного перерыва, пытаясь сосредоточиться на работе, прокручиваю в голове события последних дней, но они превращаются в размытое пятно, состоящее из серо-мутных красок разного оттенка. Уже даже не знаю, что думать, что чувствовать и где искать ответы на мучающие меня вопросы. И никто мне не торопится помогать. Пару раз останавливаю себя, когда рука непроизвольно тянется к сотовому. Потребность позвонить Алексею становится похожей на наваждение. Но я знаю - это последнее, что я должна сейчас делать, потому просто напоминаю себе, что теперь мы - с разных полюсов. Осталось убедить себя, что от этого мне не больно.

Здание отделения полиции одним своим видом внушает уныние и безотчётную панику. Крыльцо в три ступени, металлическая дверь, выкрашенная в рыже-коричневый цвет. Синяя табличка на ней, которую даже не пытаюсь прочесть. Всё это будто бы из другой жизни, которую я начала проживать, едва отправилась в тот чёртов бар, где в мою судьбу вновь ворвался Казанский.

Ненадолго задерживаюсь на улице. Перед смертью не надышишься - вот уж никогда не придавала значения этой фразе, а тут она пришлась как нельзя более кстати.

Меня спрашивают, куда направляюсь, я что-то произношу, едва слыша саму себя. Указывают на лестницу, ведущую на второй этаж, и мне ничего не остаётся, как подняться по ней.

Здесь коридоры ещё более тусклые и безжизненные. Стены - грязно-жёлтые, со стоящими вдоль них дерматиновыми скамейками на тонких металлических ножках. И двери - одинаковые и обшарпанные, кое-где на них номера написаны на бумажках и приклеены на скотч.

Из нужного мне кабинета раздаются приглушённые голоса, я устраиваюсь на одной из лавок и жду, пока меня позовут на допрос. Или это будет не допрос? Никогда раньше не приходилось бывать в отделениях полиции по таким поводам. Может, тут сейчас всё развернётся в стиле американских боевиков, где играют в хорошего и плохого полицейского?"

"На одной из соседних скамеек сидит парень. Вольготно развалившись, будто он здесь надолго и вообще все кругом ему должны как минимум денег. Играет в телефоне и жуёт жвачку. Мне бы хоть толику его спокойствия и безразличия к окружающим.

Наконец из кабинета выходит сначала мужчина в форме, на лице которого - благодушное выражение, а следом выглядывает девушка. Я ей на вид и двадцати бы не дала, но, судя по кителю, застёгнутому на все пуговицы, и суровому взгляду, каким окидывает меня, именно она и есть майор Афанасьева.

- Вера Васильевна? - уточняет, но, не дожидаясь ответа, приоткрывает дверь шире. - Проходите.

В кабинете всё не настолько унылое, как снаружи. Даже имеется чайник на небольшом столе у окна, в который я и вцепляюсь взглядом, будто бы он - то единственное, на что вообще стоит смотреть в данную минуту.