Может, пора отпустить птенца из клетки, чтобы он научился летать сам, без помощи взрослых?
— Дима почти гомосексуалист и никогда мне не нравился, — заявила девушка и, повязав на шее желтый шарфик под цвет форменного платья, повернулась к родителям.
— Вот и хорошо! — к всеобщему удивлению, согласился Григорий. — Ладно. Иди уже в своё кафе, а то опоздаешь. — Он выглянул в окно у входной двери из красного дуба. Там на подъездной дорожке стоял черный кэб. Он посмотрел на вытянутые лица супруги и дочери. — Ну, а что? Если решила, пусть идет. Зеленоградовы не должны демонстрировать невоспитанность.
Если это не полный карт-бланш «жизни», о которой мечтала Маша, всю сознательную жизнь проведшая без друзей из-за своего стремления всех поучать, то во всем Питере прекратится дождь.
Она бросилась отцу на шею и крепко поцеловала его в щеку.
— Спасибо, папочка, ты самый лучший, но мне кажется, что для отца социально не адаптированного ребенка ты…
— Иди уже! — рявкнул Григорий.
Родители смотрели, как их взрослая дочь садится в машину, и махали на прощание. Тревожно переглянувшись, они вернулись в дом.
Волнение за дочь не оставляло их никогда. Им было прекрасно известно, как легко в большом городе вляпаться в неприятности, а тем более – девушке, знающей о жизни по большей части из фэнтезийных книг, где всегда добро очень ясно отличалось от зла, как черное от белого. Но в мире всё и всегда имеет оттенки, и порой важно научиться не только различать их, но и смешивать самому.
— Учеба для неё всегда останется на первом месте, — успокаивал Григорий больше себя, чем супругу.
Женщина же только качала головой, поднимаясь по лестнице в свою спальню. Пора было и им собираться на работу. Стоматология – это та отрасль медицины, которая всегда будет востребована, а значит, приносить неограниченный доход. Лера посмотрела на фотографию двадцатилетней давности — там был Гриша и его красный кабриолет, сделанный из копейки – и усмехнулась."
"Ей-то было хорошо известно, как падки юные девы на мерзавцев.
Один из таких пошел отвечать на телефонный звонок из клиники, и ей когда-то стоило больших усилий превратить его в приличного человека.
Глава 3.
Маша чувствовала, как к концу дня гудят ноги, но это нисколько не уменьшало радости от возможности быть часть новой социальной группы.
Ей так нравилось находиться в этом аляповатом помещении с его шумом голосов посетителей, детским смехом и ворчанием поваров.
Самый злобный главный повар так и норовил шлепнуть официанток, пробегающих мимо в коротких желтых платьях. За медлительность.
Маша улыбнулась постоянному, печальному клиенту, подавая ему горячий шоколад, подняла взгляд на соседний столик и замерла, не смея даже вдохнуть воздух.
ОН пил кофе и смотрел в окно. Ничего особенно.
