Хоть не навернулась, уже хорошо. Встала в точку и в свет. Посмотрела в зал. Попыталась расслабить руки.
— Внешность ваша для роли очень подходит, — произнёс режиссер. — Хорошенькая девочка. Но посмотрим, на что вы способны. Начинайте монолог.
Ну, с богом.
— Все прощайте, — сказала я в зал, сложив руки вместе, словно в молитве. Смотрела куда-то в пространство. Была Джульеттой, которая боится принять принесённое для неё средство и в столь юном возрасте не доверяет никому. Но желание быть с Ромео сильнее страха…
— Бог весть, когда мы встретимся опять…Меня пронизывает легкий холодИ ужас останавливает кровь.Я позову их. Мне без них тоскливо.Кормилица! Нет, здесь ей дела нет.Одна должна сыграть я эту сцену.Где склянка?Что, если не подействует питье?Тогда я, значит, выйду завтра замуж?Нет! Вот защита. Рядом ляг, кинжал!Мирослав дал мне и реквизит — небольшую склянку для яда и бутафорский кинжал. Всё это я вынула из сумочки, прежде чем подняться на сцену.
Я читала текст, действуя с предметами и полностью погрузившись в атмосферу.
— И за твое здоровье пью, Ромео! — произнесла я последнюю фразу и выпила яд.
— Отлично, — пронёсся голос Фёдора над залом и выдернул меня из образа. — Мне нравится, ай лайк ит. Теперь давай-ка Ромео на сцену.
Я поняла, что я чуть ли не единственная, кому дали прочесть монолог до конца. И даже получила похвалу. Мирослав вышел ко мне и остановился напротив.
— Начинайте, — дал команду Фёдор.
Мы читали диалог, делая всё примерно так же, как в гримёрной. Мне не пришлось изображать дрожь от прикосновения его руки к моей, пусть он это делал не впервые. Дрожь была самая настоящая…
— Йес, отличная реакция, Диан, — комментировал он. — Зафиксируй это. Нежная, трепетная лань и здоровый лось Ромео.
В зале прокатились смешки.
— Тихо, — оборвал всех режиссёр. — Это очень красивая пара. Он такой большой и сильный, а она такая хрупкая и нежная. Отлично просто. Дальше.
— Так вот молитва: дайте им работу.
Склоните слух ко мне, святая мать, — сказал мне Ромео-Ланской.
— Я слух склоню, но двигаться не стану, — упрямо покачала я головой.
— Не надо наклоняться, сам достану.
На этом моменте я разволновалась. Он меня сейчас поцелует при всех, как это было во сне. Но Ланской остановился за секунду до, обжигая горячим дыханием мои пересохшие от волнения губы.
— Супер, — сказал Фёдор Степанович, и Мир отодвинулся от меня. Развернулся и стал смотреть на режиссёра. — Слушайте, ну классно сыгрались. Между вами химия такая, отсюда чувствую. Кстати, о химии… Девушка, на финальных репетициях и на спектаклях придётся целоваться по-настоящему. Вы готовы к этому?
— Да, готова, — ответила я без раздумий. Это всё же игра, и по-настоящему только физически. Поцелуй с Ланским я уже переживала несколько раз.
