– Но все улыбаются, – заметил Хугилай. – Посмотреть на нас со стороны, как мы все друг другу рады, как рады! А ты вообще счастлив.

Гатило взял кубок в руку, задержал, всматриваясь в затейливый рисунок со всех четырех сторон.

– Работа такая, – ответил он невесело. – Мы же принимающая сторона, должны гостям выказывать вежество и уважительность. Но родилось и мужает новое поколение героев, Хугилай. Им жаждется чести и воинской славы. Война будет, Хугилай.

Вина хватило на полглотка, он с тоской посмотрел в опустевший кубок, Хугилай протянул руку к кувшину, но Гатило покачал головой.

– Кто начнет? – спросил Хугилай.

Гатило вздохнул.

– Хорошо бы знать. А так знаю то, что чувствуешь и ты, хоть ты и толстый. Пахнет грозой. Все как бы хотят мира, но готовят войска как для битв в чистом поле, так и для штурма городских стен. Мне сообщили наши люди, что даже в Вантите армию увеличили вдвое.

– Да какая там армия, – буркнул Хугилай. – Стыдно назвать ту горстку даже войском.

– Для защиты городов достаточно, – возразил Гатило, – у них оборона лучше некуда. А вот в Славии велено построить тысячу телег, повезут… угадай что?

Хугилай подумал, буркнул:

– Лестницы?

Гатило сказал невесело:

– Все понимаешь, мой старый друг… Лестницы и связки хвороста для забрасывания рвов у городских стен. Похоже, Славия наконец-то выходит из лесов. Наверное, тесно стало. А это чревато боком. Знаем, на что способна Артания с ее вечными набегами, нас такое всегда раздражало, война для артан – просто очень большой набег, а вот Славия какая-то темная, хоть с виду и светлая.

Он поднялся, отодвинул кубок на середину стола.

– Спасибо.

– За что? – спросил Хугилай.

– Вы с вашим тцаром очень уж спокойные, – пояснил Гатило, – с вами поговоришь, и на душе легче. Хотя беды все те же, но уже не такие… беспросветные.

Хугилай проводил его долгим взглядом, Гатило сказал правильные слова в том смысле, что сказать так надо, но сам знает, положение Барбуссии аховое. Где гиганты друг другу только морду чуть побьют, там мышь вообще затопчут.

Мрака отыскал у пруда, учит Хрюндю плавать, та гордо отказывалась, дескать, жаба – это не какая-то противная лягушка, что нам пруд, нам и тут хорошо, а если уж плавать, только в окиян-море…

– Ваше Величество, – сказал Хугилай, – сегодня последний день! Для такого случая столы для завтрака накрыли в тронном зале. Пойдемте, будут все тцары и знатные люди!"

"Мрак подхватил Хрюндю на руки, она попыталась вырваться, но быстро вспомнила, что из таких рук не получится, притихла, а он пошел с нею и Хугилаем в сторону главного корпуса.

Хугилай сказал довольно:

– Подпишут поздно вечером. Потом пир до утра, затем разъедемся.