Из-за царившей вокруг суматохи бывшие заключенные прошли через двор практически незамеченными, а те, кто все же обратил на них внимание, были слишком заняты спасением собственной жизни, чтобы что-то предпринять. Не говоря ни слова, Хайме и его товарищи запрыгнули в грузовик, и тот рванул с места и понесся по улицам, распугивая толпы народа.

Представители гражданской гвардии – военизированного полицейского формирования – облаченные в зеленую униформу и шляпы из лакированной черной кожи, тщетно пытались утихомирить обезумевшую толпу[11]. Вооруженная полиция, осуществлявшая охрану правопорядка в столицах провинций, тоже оказалась беспомощной перед лицом царившего в городе безумия.

Люди метались по сторонам в отчаянной попытке спрятаться от разъяренных быков, хотя опасность исходила не столько от быков, сколько от них же самих. Ведь в своем стремлении спастись люди давили и затаптывали своих товарищей по несчастью. Старики и женщины падали, оказываясь под ногами толпы.

Хайме, в страхе глядя на разворачивавшееся перед его глазами ужасающее действо, воскликнул:

– Мы не предполагали, что все обернется подобным образом!"

"Он беспомощно взирал на эту бойню, но ничего не мог предпринять, чтобы ее остановить, поэтому просто закрыл глаза, ограждая себя таким образом от этого ужаса.

Грузовик добрался до окраины Памплоны и направился на юг, оставив позади шум и смятение.

– Куда мы едем, Хайме? – поинтересовался Рикардо Мельядо.

– Близ Торре есть безопасное место. Дождемся темноты и двинемся дальше.

Феликс Карпио поморщился от боли. Хайме Миро посмотрел на него с сочувствием и тихо произнес:

– Скоро приедем, дружище.

Миро никак не мог выбросить из головы жуткую картину, увиденную в Памплоне.

Через полчаса грузовик добрался до деревушки Торре и обогнул ее, чтобы добраться до уединенного жилища в возвышавшихся над деревней горах. Хайме помог своим товарищам выбраться из грузовика.

– Вас заберут в полночь, – сказал водитель.

– Пусть захватят врача, – велел Хайме. – И избавься от этого грузовика.

Втроем они вошли в дом. Он оказался небольшим и уютным, с камином в гостиной и балочными перекрытиями под потолком. На столе лежала записка. Хайме улыбнулся, прочитав единственную фразу, от которой веяло гостеприимством: «Mi casa es su casa»[12].

В баре стояло несколько бутылок вина. Хайме наполнил стаканы.

– Не знаю, как тебя благодарить, друг мой. За тебя, – произнес Рикардо Мельядо.

Хайме поднял свой стакан:

– За свободу.

Внезапно в клетке защебетала канарейка. Подойдя к ней, Хайме с минуту наблюдал, как она отчаянно бьет крыльями, потом открыл дверцу, осторожно вынул птичку из клетки и отнес к распахнутому окну, тихо сказав:

– Лети, pajarito[13]. Все живые существа должны быть свободными.