Потому как, по слухам, в том общаке были бабки не только Корневских. А еще некоторых очень серьезных людей. А таким людям не нужна железобетонная доказуха с экспертизами и показаниями, как нашему самому гуманному в мире суду. Им и четко озвученной логичной схемы с прикрепленными к ней трупами хватит. Вот и сдулся Сван мгновенно, зыркнул только на меня раз с ненавистью, но даже хавало не раскрыл с «за базар ответишь» или «п*здец тебе теперь». Эта подлая кошатина знает, чье сало сожрала и что за одно подозрение будет. Придут, сначала поспрашают братки, как они умеют, вдумчиво и тщательно, а потом и казнят показательно, так, чтобы больше никто себя до хрена хитрее всех не возомнил еще долго."

"Лену в моих руках еще трясло, и успокоиться она смогла, только когда я позвонил самому Лаврову и он бодро отчитался лично ей, что вот они уже все погрузились в его машину и выехали в город, подозрительных объектов и преследования не ожидается. Сван, видно, козырь с пацаном как последний наметил. Тоже хоть и скот каких поискать, но догоняет, что мать за своего ребенка горло зубами перегрызет и ненавидеть по гроб жизни будет. Никогда такое не прощают. А при его положении в жизни и окружении пытаться создать отношения с люто ненавидящей его женщиной все равно что в петлю башку сунуть.

– Все, успокоилась? – спросил я у Лены, как только сбросили вызов.

– Миш! – она прижалась ко мне вся, завсхлипывала. – Страшно-то как!

– Да чего там страшного, маленькая? – скорчил я из себя неперешибаемого оптимиста. – Все нормально уже. Делов-то пять минут, сама же видела.

Ловил взгляды Бобровых, что деликатно топтались в нескольких метрах от нас, и читал там, что брехливое я создание. И еще понимание, что брехня эта правильная. Женщины и дети не должны жить и бояться. И нормальные мужики не должны. Они действовать должны, чтобы их женщины и дети не боялись. Бояться – удел всяких мразей, что обидеть кого-то норовят, уверовав в свое силовое превосходство и безнаказанность. И эту их веру нужно уничтожать быстро и эффективно. И вот это в моем понимании правильная картина мира. Да, я в курсе, что утопичная. Но если бы я не был уверен, что возможная, то никогда бы не пошел работать в органы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– А если Георгий все же отомстить захочет? – Пицца в тарелке Лены безнадежно остывала, она никак не могла успокоиться, все выглядывая Лаврова с Федором, с которыми договорились встретиться прямо тут.

– Не захочет. – Я посмотрел на Бобров, что сидели напротив и корчили почти достоверно беспечные рожи.