Перевернул ее, еще всю содрогающуюся, дернул к себе, подхватывая под животом. Встал поустойчивее – и на себя, в нее. Всадил, протолкнувшись с лету до корня, до пошлого кайфового шлепка под Ленкин беспомощный вскрик, а она – огонь, мокрый пламень, лижет там, жмет жадно всего. Замолотил, рывками натягивая на себя, не соображая больше, не щадя ни себя, ни ее. Она опять в крик, в стоны протяжные, добивая меня, как будто и так не на краю уже был. В башку как шар пламени влетел, вышиб мозг, хлынул по позвоночнику к яйцам и вырвался из тела кайфом и болью, от которых сам хрипел как при смерти, кончая чуть не целую вечность. Навалился на дрожащую в отголосках своего оргазма Лену, и дергало и дергало от промежности по всему телу сладкими волнами. На хер воздержание! Так и сдохнуть недолго. Не юноша ведь кончать так, что чуть башка не оторвалась, как мотыляло всего. Так что…
– Хорошо, но мало.
Глава 8
Говорить я еще не могла. Как и дать определение тому, что только что произошло. Помимо того, конечно, что совершила ужасное. Низость. Изменила Сергею. По собственной воле. Не соблазненная. Не принужденная. Полностью осмысленно. По большей части осмысленно, потому как объяснения внезапного, стихийной силы влечения к постороннему мужчине у меня не было. Но все это пока было не актуально. В голове царил полный хаос, как в городе после смерча, и горел красной лампочкой только один вопрос: это что такое только что со мной сотворил Михаил? Нет, ясное дело, что это был секс. Но в то же время… У меня был раньше секс, и это не он! Не те ощущения, что мне случалось пережить и в лучшие моменты с мужем. Даже не приближалось. А мы с Сергеем этим занимались по любви! Когда-то. Он был моим единственным, у меня и мыслей, фантазий о других мужчинах не случалось никогда. Даже когда все стало плохо и я страдала от обделенности в чувственных ощущениях, не мелькало этого «а что, если?». И не настолько уж давно у нас было в последний раз хорошо, чтобы я забыла все начисто. Но шок, пережитый телом и сознанием, никуда не девался. Секс с Михаилом был чем-то ошеломившим или даже в какой-то мере разрушившим во мне что-то. И вот это-то я четко осознала уже сейчас, едва только трясти всю перестало.
– Не шевелись, – пробормотал Михаил, освобождая меня от своего буквально размазавшего по капоту веса и своего же присутствия во мне. Сразу стало холодно и пусто во всех смыслах. – Есть у тебя салфетки? А то я тут… хм… Лен, у тебя сейчас хоть безопасные дни?
– В бардачке, – промямлила, утыкаясь запылавшим лицом в свою же одежду.
Господи, что же я натворила?! Стыд-то какой! С чужим, едва знакомым мужиком, без всякой защиты, в чистом поле, считай…
Хоть сквозь землю от такого позора проваливайся, не говоря уже о возможных последствиях.
