Особняк лишается гостей, я теряю остатки самообладания.

Разумеется, ни Сильвия, ни кто-либо другой не в состоянии защитить мою бедовую задницу от новой порции приключений. Все яснее прорисовывается смысл хреновейшего из понятий — неизбежность. Гребаный фатум.

Поводок натягивается, шипы строгого ошейника вонзаются в горло, гнут к полу лицом вниз. Твое место у ног хозяина, деточка. Запомни раз и навсегда.

Глава 1.3

Ходят слухи, что перед смертью не надышишься, зато наесться вполне реально. Причем не какой-нибудь диетической фигней вроде овощного бульона, обезжиренного творога или салата из рукколы с укропом и… рукколой (вкус тухлых яиц идет бонусным приложением).

А здоровой пищей типа курицы-гриль, сырокопченой колбаски, пирожных с генетически модифицированными организмами.

Не боишься, что платье треснет по швам?

Scheißegal. (Пофиг) Все равно фон Вейганд порвет в клочья. И не только мой замечательный наряд."

"Кухня напоминает пчелиный улей. Стайки слуг трудятся в поте лица, выполняют обязанности с похвальным рвением, отлаженно и методично. Если бы я бывала в святая святых лучших ресторанов мира, то могла бы сказать, что здесь все лучше/хуже или же наоборот, не идет ни в какое сравнение.

Но мною было посещено не так много кухонь, чтобы стать матерым специалистом. Квартирные клетки метр на метр сразу вычитаем, заводская столовая — просто «буэ». В общем, тут просторно, несметное количество техники, кастрюлек, тарелочек, столовых приборов и, само собой, полно еды.

— Насилуйте, пытайте, гвоздями к полу прибивайте, но не на голодный желудок, — сообщаю окружающей аудитории.

Никто ничего не понял, однако переглянулись, улыбнулись синхронно и продолжили свои скучные дела.

— Весело, — выдаю чистосердечное признание, ласкаю взглядом симпатичный и абсолютно нетронутый, девственный тортик.

Наверное, было не лучшей идеей прихватить «не помню какой по счету» бокал шампанского и припереться за сладеньким, наплевав на строгие распоряжения фон Вейганда.

Scheißegal. (Пофиг) Помирать, так с удовольствием.

Беру ложку и приступаю к долгожданному десерту. За этот крем жизни не жалко, отдельное спасибо за вишенки, ну, а про нежнейший бисквит скромно промолчу, ведь невежливо болтать с набитым ртом.

Настроение идет в гору, на душе становится тепло. Вспоминаю национальную передачу о поварах, где суровый ведущий муштровал полк незадачливых кулинаров с воплями «Кто чистил селедку? Признавайтесь, бл**и! Все равно вычислю, руки оторву и в жо** засуну! Где вас, **ланов, нашли?! Идите на х**!».

Думаю о том, что не ценит человек мимолетного счастья. Лежала бы я перед теликом в позе обожравшейся крачки, без бриллиантов и дизайнерского шмотья, однако спокойная, почти вменяемая и довольная.