Но Локус знал, что в римской армии служат наемниками немало диковинных людей, и темнокожих в том числе. Родом они из каких-то дальних южных стран и называются мавры, а дьявольского в них ровно столько же, сколько и во всех остальных солдатах империи.

– На разбойников не похожи, – сказал он. – Наверное, легионеры, отбившиеся от своих. Поближе подъедут, будет ясно.

– Ага, легионеры… И давно у них черти воюют? – недоверчиво проговорил Толстый Тодд.

– Это не черт, это мавр из южных римских провинций. У них в стране солнце такое жаркое, что там все обугливается, как в печи. Там вообще все черное – и люди, и птицы, и звери.

– И вода тоже черная?

– Вода не горит и не обугливается, дурень.

Всадники тем временем продолжили движение к замку. Вперед выехал, по-видимому, командир этого отряда. Его меч покоился в серебряных ножнах, нагрудные доспехи были сделаны из плотно подогнанных стальных пластин – такие Локус видел только у центурионов.

– И что будем делать? – спросил Толстый Тодд.

– Сперва узнаем, что им надо. В замок не ворваться, а если что – отправишься за своими головорезами, и прихлопнем их на месте. – Локус поковырялся ногтем в зубах, повернулся к лучникам. – Держите их на прицеле, парни, только особо не высовывайтесь. Сдается мне, Тодд, – продолжил он, понизив голос, – что поклажа у них больно интересная. Видел те сундуки?

– Ага… – Толстый Тодд заторможенно кивнул, не отрывая взгляда от процессии.

– В таких сундуках репу не хранят.

– Ага… А что там хранят?

– А ты подумай своей репой!

Передовой всадник тем временем приблизился ко рву.

– Эй, там! Что уставились, как крысы на сало? Опускай мост! Открывай ворота! – крикнул он.

«Голос знакомый, – подумал Локус. – Как будто я его уже слышал раньше…»

– А ты кто такой и что тебе надо? – крикнул он в ответ.

– Кто я такой? – Всадник расхохотался и снял шлем, закрывавший пол-лица. – Ты что, ослеп, дорогой братец?"

"И тут словно сверкнула молния, осветив все ярким беспощадным светом – Локус узнал всадника. Это был его старший брат Модус, живой и здоровый. Даже слишком здоровый.

– Проклятье. Беги за подмогой, Тодд. Срочно, – сказал он.

* * *Локус вбежал в верхние покои, до визгу перепугав девок-служанок, сидящих вместе с госпожой за вышиванием.

– Все прочь! Пошли вон отсюда! Оставьте нас одних!

Увидев мужа, Ева торопливо встала, взяв в руки мешочек с нитками, слегка поклонилась. За время замужества она похудела, поскучнела, и бледность, до того ей не свойственная, покрывала лицо. Однако красота, которую теперь нельзя уже было списать только на молодость и здоровье, никуда от этого не делась, лишь стала более спокойной и зрелой.