— Из той организации, в которой Фелиса продавала свое тело.

— Ты… ты читал это? — спросила запнувшись.

— Не все.

— Почему?

— Мне неинтересно.

Стало немного горько от этих слов. Задавала Винченсо этот вопрос не просто так. О нем тут тоже было несколько строчек. Именно Медичи стал причиной первоначального срыва Фелисы. Она его любила. Хотела быть с ним и даже обманом отдала ему свою девственность, но потом была очень грубо отвергнута. Настолько грубо, что это повлекло за собой сильную депрессию. И в этот период Фелиса встретила этого Ардженто. Он воспользовался состоянием моей сестры.

Влюбил в себя и дальше тянул из нее выгоду. Временами он бросал Фелису, а она бежала к нему, или пыталась найти помощь на стороне. У Ксиана, Дарио или Винченсо.

Меня раздирал жаль от того, что Фелисе пришлось такое пережить. Но, в тот же момент, мне впервые за последнее время… Хотя, нет, впервые за всю жизнь, захотелось разбить ей лицо. Вот же сука. Я же могла помочь ей. Если бы она ранее рассказала мне обо всем, для Фелисы я бы сделала все. Но она этого не сделала. Не искала моей помощи. Она топила меня в грязи. В той информации была запись о том, что несколько раз снявшись в порнографических роликах, она делала себе кудряшки и ставила условия, что партнеры по съемке должны были называть ее Ромолой.

Я вспомнила о словах Винченсо. Ранее, думая, что я Фелиса, он однажды сказал, слова, которые дали мне понять, что сестра пыталась меня подложить под него в обмен на помощь. И я вспомнила ту фотографию, которую мне дала мама в Дзоньо. Она просто решила, что на ней была Фелиса со своим парнем, но мне уже казалось, что, прифотошопив именно меня к Ксиану, она и тут хотела совершить что-то не очень хорошее.

Та фотография меня не особо волновала, поэтому в своих мыслях я быстро переключилась на другие, не менее горькие, жженые мысли. Но, значительно позже я все же узнаю, что Фелиса этой фотографией хотела настроить Винченсо против меня и Ксиана. Она знала, что Ян тогда следил за мной и могла разыграть из этого связь. Вообще, Фелиса многое сделала, пользуясь нашей внешней схожестью. Многое будет вылазить намного позже. Она умерла, но после себя оставила столько грязи и горечи. А я все не могла понять почему. Хотя, ответ был очевиден. Винченсо Медичи. Фелиса до конца его любила и не могла принять того, что он ее так грубо отверг.

Единственной загадкой для меня оставалось ее прощальная записка. Именно из-за нее, чувствуя безысходность и боль сестры, я поехала в Милан. Но, если Фелиса меня ненавидела, зачем писала мне те строки? Этого мне уже было не суждено узнать. В этот момент, сидя на коленях у Винченсо и, чувствуя, как он еле ощутимо большим пальцем гладил мою ногу, я наконец-то отпускала мысли о своей сестре.