— Моя дорогая, мне приятно видеть вас, — произнес он, беря ее за руку. — Я уже не надеялся, что получу удовольствие встретить вас так скоро.
— Я тоже не ожидала, — ответила Джасинда, не наградив его улыбкой, которую он так ждал. — Мама настояла, чтобы мадам Роже занялась моим приданым, а у нее нет возможности приезжать в Бонклер.
Блекстоук повел девушку в гостиную.
— Вам следовало дать мне знать о вашем приезде. Вы могли бы остановиться в Ленглей Хауз.
Джасинда взглянула на него испуганными глазами. Виконт рассмеялся.
— Это было бы вполне прилично, моя дорогая. В конце концов, ваша матушка сопровождала бы вас.
На ее лице вдруг вспыхнул панический страх, прежде чем она успела овладеть своими эмоциями. Блекстоук почувствовал внезапное раздражение к ней. Разве не настало время показать свое желание быть с ним? Разве не пора ей проявить радость от того, что он выбрал ее себе в невесты?
Джасинда быстро села в ближайшее к камину кресло.
— Его милость были столь любезны, предложив нам свой дом в Фернвуде. Мы счастливы иметь такого друга, — произнесла она на одном дыхании.
— Согласен с вами. — Он остановился за ней, положив руки на спинку кресла. — Но думаю, настало время, чтобы вы обращались за помощью ко мне. Не так ли, моя дорогая?
ГЛАВА V
Мадам Роже была женщиной неопределенного возраста, с маленьким, как кулачок, лицом, с пышной грудью, узкой талией и широкими бедрами. Подобно фельдмаршалу, она зычным голосом отдавала приказы своим модисткам, равно как и клиентам, ожидая от них немедленного повиновения. Джасинда воспринимала ее как великого тирана, но была вынуждена признать, хоть и с неохотой, что мадам Роже знала толк в портновском ремесле. Она выбирала отличные цвета платьев для Джасинды, чтобы выгодно оттенить цвет ее кожи, и отличные фасоны, чтобы подчеркнуть достоинства ее фигуры.
Целых пять дней Джасинда с матерью посещали французский магазин женской одежды, прибывая туда рано утром и уходя после полудня. Джасинде казалось, что всех этих платьев, костюмов для верховой езды, нарядов на каждый день ей хватит до конца жизни.
Сейчас Джасинда стояла, опутанная паутиной из белого атласа и такого же кружева. Мадам Роже кружила вокруг нее, озадаченно хмуря лоб и сжимая рот, набитый булавками. Она постоянно бормотала что-то неразборчивое себе под нос.
Наконец, выхватив булавку изо рта, она закричала:
— Все не так! Мы должны начать все заново! Бриджит, — приказала она молодой помощнице, — забери это.
Без слов худенькая портниха сняла с Джасинды платье, унося прочь осточертевший ей наряд. Девушка вздохнула и подошла к ближайшему креслу, чтобы сесть.
— Что ты делаешь? — закричала мадам. — Не двигайся, пока я изучаю тебя. Ты разрушишь тот эффект, которого я добиваюсь.
— Но, мадам…
— Спокойно.
