— Не надел, — покивал я.

— Почему?

— Потому что доверял псу. Так же, как он доверился мне.

— Но Булат же тебя укусил, — Нарыв скептически приподнял бровь.

— Да. И тем самым подумал, что подорвал мое доверие к себе. А потом долго старался его вернуть. Помнишь? Я говорил, как он вел себя после того нашего занятия.

— Переживал?

— Да.

Нарыв хмыкнул.

— Ты говоришь о нем, как о каком-то человеке. Не о собаке.

— «Собаки так не мыслят»? — Повторил я давнишние слова Нарыва и улыбнулся.

— Верно, — он вздохнул. — Не мыслят. По крайней мере, не должны бы. Хотя… Может, вся та наука, которую мы, инструктора, получаем в училище, заставляет нас смотреть на собак немного иначе? Не так, как это делает обыватель?

— Мой обывательский взгляд на этот вопрос пока что меня не подводил, — я ухмыльнулся.

— И правда. Не подводил. Я это вижу. Ладно, — решился Нарыв. — Не нужно никакого намордника. Я буду стрелять так.

Слава Нарыв стал в полутора метрах от нас. Булат при этом напрягся. Он смотрел не на Нарыва, а на черный пистолет, который тот держал в руках.

— Место, — подал я команду."

"Булат быстро глянул на меня, но снова обратил все свое внимание на Иж Нарыва. Пес сидел, беспокойно топчась передними лапами. Казалось, он постоянно норовил встать, и только то понимание, что команду нужно выполнять, держало его на месте.

Нарыв поджал губы. Поднял над головой руку с пистолетом так, будто бы собирался стрелять в воздух из боевого. Несколько мгновений он смотрел на Булата, но все же отвернулся. Уставился в небо. Потом выстрелил.

Хлопнуло. Буля вздрогнул, зарычал, встал.

— Место! — Нажал я, стискивая поводок.

Пес, явно собиравшийся укусить Нарыва за его наглый поступок, вдруг виновато уставился на меня.

— Место, Буля, — уже не так строго повторил я.

Пес пискнул, уселся.

Нарыв опустил руку. Рассмеялся. А потом снова обратил холостой ствол пистолета к небу и стал выпускать всю обойму. Хлопки пошли один за другим. Пороховые газы дымными струйками вырывались из газоотводного отверстия, расположенного на раме сигнального пистолета.

Булат стоял смирно. Вместе мы просто наблюдали, как дым от выстрелов медленно окутывает радостного Нарыва. Слушали резкие, бьющие по ушам хлопки.

Когда они закончились, их эхо еще несколько мгновений весело над Шамабадом. А потом и оно утонуло во всеобъемлющей тишине Границы.

— Ну что можно сказать? — Задумчиво проговорил старший лейтенант Виктор Зарубин — начальник службы собак Московского погранотряда, — по предварительному осмотру щенки здоровые. Достаточно крупные.

Он взял одного пищащего кобелька, взвесил в руке, потом приоткрыл ему ротик, осмотрел язык и небо. Добавил:

— Развиваются как полагается.

Зарубин прибыл из отряда через день после нашей с Булатом и Нарывом тренировки.