Семипалов — глупый боец. Я бы выбрал Нарыва.

Не раз и не два обсуждал я такой вопрос с Ваней Белоусом. Спрашивал у него:

— Если шеф хочет прикрыть Семипалова, я согласен ему помочь. Но как он собирается быть с Нарывом?

— Говорит, — вздыхая, отвечал мне Ваня Белоус — что есть возможность договориться с особистами. Как именно? Конечно, не говорит. Но, когда начнутся разбирательства — просит быть на его стороне.

Рюмшин задумчиво положил голову на сомкнутые пальцы. Засопел.

— Ты зря юлишь, Селихов, — начал он, немного погодя, и это вырвало меня из собственных воспоминаний. — А еще — зря врешь. И старший лейтенант Таран, и старший Сержант Нарыв уже рассказали нам правду. Тебе остается лишь повторить настоящую версию. Тогда дело будет закрыто.

Он подался вперед и заглянул мне в глаза. Добавил:

— Виновный получит обвинения в умышленном уничтожении или повреждении военного имущества. А потом ответит по закону. Тюрьмой.

— Они назвали вам имя того, кто случил кобеля с Пальмой? — Бесстрастно спросил я.

Рюмшин усмехнулся. Обернулся к Шарипову и встретил его свинцово-тяжелый взгляд.

— Да, — снова обратился Рюмшин ко мне.

— Тогда назовите, кто же это был, товарищ капитан. А то мне самому интересно.

Рюмшин зло уставился на меня. Он смотрел долго и внимательно. Казалось, ждал, когда же у меня на лице появятся два отверстия от его пристального взгляда.

Наконец, он вдруг ухмыльнулся и хохотнул.

— М-да… А товарищ Шарипов говорил правду. Так просто тебя не пронять. Не попался, значит, на удочку.

— Я сказал вам все, что знаю, — пожал я плечами.

— Я думаю, все ваша шатия-братия что-то скрывает, — Рюмшин откинулся на спинку стула. — Вы намеренно покрываете того, кто совершил случку. И знаешь что, Селихов? А если это была, скажем, намеренная диверсия? Попытка подорвать способность заставы нести службу? Что ты скажешь на такое?

— Зачем нам кого-то покрывать? — Пожал я плечами. — Особенно если это была злонамеренная диверсия? Бойцы на Шамабаде исправно выполняют свой долг, товарищ капитан. И вы об этом знаете.

— А еще я знаю, Селихов, — Рюмшин снова привычным делом сузил глаза, — что ты водишь меня за нос. Прекращай это дело. Ведь мы с товарищем капитаном Шариповым, можем просто взять и допросить весь личный состав на заставе.

— Допрашивайте, если хотите, — покивал я. — Однако я не думаю, что для вас это будет «просто». Особенно учитывая специфику службы погранвойск на заставе. Это займет несколько недель. К тому же, очень печально будет, если все бойцы скажут вам то же самое. А они скажут. Только зря потратите время.

Лицо Рюмшина сделалось раздражённым.