— И че это было? — Раскрыл рот Уткин.

— Да че? Шутка! Вот че. Тимощук, он же кто? Он развратник видный, вот кто. У него в прошлом месяце Черепанов карты с голыми бабами отобрал. Уж не знаю, где Тимощук их нашел. Пусть теперь там, в дежурке у себя, помучается.

— Жестоко, — улыбнулся я, когда мы пошли дальше по участку.

— А будет знать, как куревом не делиться! — Приосанился Стас. — У меня сигареты раз кончились, с дому еще не прислали, так я подошел к Темощуку попросить. А тот зажал, падла. Представляете?

Гамгадзе гундосо засмеялся. Мы с Васей промолчали.

— Ладно.

* * *Если бы кто-то остался на том самом участке, откуда только что ушел наряд Селихова, уже минут через семь, услышал бы он торопливый топот, доносящийся со стороны узенькой тропинки, которой пограничники редко ходили к Системе.

Это был Тимощук. Громко топая сапогами, без оружия, примчался он посмотреть на «голых баб», о которых нарассказывал ему Алейников.

Тимощук подскочил к Системе, застыл по советскую ее сторону и всмотрелся вдаль через нити. Не меньше минуты таращился он на афганскую территорию, стараясь рассмотреть у того берега голых, купающихся женщин.

* * *— Тихо, — шепнул я, когда увидел, что Булат забеспокоился и глянул в заросли рогоза, которыми проросла заводь реки. Вода там была затхлой, почти стоячей. Болотные растения росли в ней как на дрожжах.

Остальные пограничники напряглись, ожидая моих указаний. Вася даже залег, направив оружие в заросли.

Я прислушался. Рогоз зашуршал. В его глубине что-то двинулось.

Булат нетерпеливо стал топтаться на месте, не сводя взгляда с зарослей.

Я вскинул автомат.

— Стой! Выйти с поднятыми руками!

Стас и Гамгадзе указали стволами своих семьдесят четвертых в рогоз. Стали упорно ждать следующего шага нарушителя границы.

Шуршание усилилось, и кто-то принялся продираться на берег реки. Шаги неизвестного громко захлюпали по воде.

Спустя мгновение, я, наконец, увидел нарушителя. Смог пробиться взглядом сквозь желтоватые стебли рогоза и заметить… Пограничную форму.

— Зараза… Ты че тут делаешь? — Опустил оружие Стас.

Остальные пограничники заклацали предохранителями. Я, внимательно сопровождая взглядом вышедшего к нам человека, тоже повесил автомат на грудь.

— А где твой остальной наряд? — Поднимаясь на ноги, непонимающе спросил Вася Уткин.

Напуганный до полусмерти Клим Вавилов, только что ступивший грязным от ила сапогом на берег, был бледен. Он растерянно улыбнулся и задрал руки, словно арестованный.

— Ну… Эм… — протянул он несмело. — Я…

— Что ты тут делаешь, боец? — По-офицерски строго спросил я.