Ивану Макаровичу пришлось срочно выйти на пенсию, но, похоже, он успел выпустить парфянскую стрелу, потому что, куда бы Лариса ни совалась на работу, везде ей отказывали. Для школ у нее была слишком бурная биография, неподходящий пример для молодежи, а больше она ничего не умела делать.
Помощь пришла, откуда не ждали. Мама девочки Карнауховой позвонила Ларисе и, узнав, что та сидит без работы, через подружку устроила ее переводчицей в «Лениградскую правду», а заодно упросила снова вести группу, но теперь уже не на общественных началах, а официально и за деньги.
Случилось все самое страшное, чего она боялась, и даже больше того, но если бы ей предложили вернуть прежнюю жизнь, Лариса ни за что бы не согласилась.
– Лучик? – он вышел из-за шкафа с собранием сочинений Ленина.
Сердце екнуло, и Лариса опустилась на стул.
– Напугал?
Он подошел и сел перед ней на корточки.
– Несладко тебе пришлось, Лучик мой.
– Все позади.
Ларисе очень хотелось запустить ладонь в его волосы, и она сжала руки в замок. Все действительно позади, в прошлом.
– Прости, я не знал. Ты не пришла, и я решил, что ты не хочешь меня видеть.
– Так и было.
– Правда?
– Нет.
– Не сердись. Просто я думал… – Алексей махнул рукой, – я считал, что ты хорошо живешь с мужем.
– А с тобой тогда что? Просто трахаюсь?
– Ну да.
От этих слов Лариса почувствовала жгучий стыд.
– А ты тоже? – буркнула она.
– Тоже, – Алексей вздохнул, – просто трахался с тобой и был счастлив.
– Вот видишь. Мы чужие. Я даже не знала, что у тебя плохо действует рука.
– Я старался, чтобы ты этого не поняла.
Она покраснела и засмеялась.
– Ты тоже ничего не знаешь обо мне.
– Так расскажи.
– Я семь лет жила с маньяком-убийцей.
– Бывает.
– И я не чувствую себя нормальной женщиной теперь.
– Из-за этого?
– Да. Я ведь считала нормальными очень ненормальные вещи.
– Ну теперь-то иначе?
– Не знаю.
Он выпрямился. Лариса решила, что Алексей сейчас уйдет, но он взял ее за руку:
– А поехали на трамвайчике кататься?
Лариса покачала головой.
– Слушай, Луч! – сказал Алексей. – А ведь больше ничего сверху не упадет на нас с тобой.
– В смысле?
– Бог нас уже соединил, а дальше самим придется действовать. Никакой больше благодати не прольется.
Лариса встала:
– Ладно, поехали на трамвайчике."
