Табличка была большая, яркая, было видно, что Ярик очень ею гордится. Люди заходили в зал смотреть экспозицию, а шестеро человек, месяц назад даже не знакомых, теперь стояли и обнимались как родные, поздравляли и искренне радовались, что теперь они есть друг у друга.
* * *Круглый стол под стареньким абажуром, вилки резные, каких сейчас и не делают, тарелки со стертой каемкой, похожей на пунктир, ну и, конечно, кружки красные в белый горох – все эти вещи очень гостеприимно приняли новых друзей. Люди сидели за столом и каждый разговаривал о своем.
Буля, словно забыв про возраст и давление, хохотала в голос от смешных и не очень историй Бориса.
Марине всезнайка Ярик рассказывал об обязательных для посещения местах во Франции, и ее слова о том, что она летит на юг, в Прованс, в маленькую деревеньку Вальбон, аргументом не считались.
Нюрка при этом сидела рядом со своим любимым и ловила каждое его слово, он казался ей очень умным, и она даже немного завидовала самой себе, как это ей, деревенской девчонке с девятью классами образования и сплошными трояками в аттестате, удалось оторвать мало того городского, да еще умного и красивого. Нюра росла в семье, где и мама, и папа были необразованные, это она поняла еще в детстве. Однажды она спросила маму, глядя в ночное небо, где огромная луна повисла, как огромный фонарь в их станице, печально и одиноко:
– Мам, а что ближе: луна или Краснодар? – этот огромный город, в котором она была всего лишь раз, пленил ее воображение.
Та, хохоча, ответила маленькой дочке:
– Да не делай мне мозги, вот ты луну видишь?
– Да, – ответила маленькая Нюра.
– А Краснодар? – спросила мама так, будто только что доказала теорему Пифагора.
Нюра была очень довольна полученными знаниями и на следующий день решила поделиться ими в классе, то, как смеялись над ней дети, она не может забыть до сих пор. После этого случая Нюра перед умными людьми терялась и тайно восхищалась ими. Не много их в ее жизни было, вот Степан Егорыч, председатель, у которого она работала, очень умный, но теперь у Нюрки есть свой образованный человек, собственный, и детки от него будут обязательно умненькие. «Тьфу, тьфу, тьфу», – сплюнула она потихоньку через левое плечо, не сглазить бы такое счастье.
На другом конце стола Карл рассказывал Сеньке о том, что решил начать новый бизнес, свой собственный, о котором мечтал с детства. На мгновение он перевел взгляд на Клаву и залюбовался ею, за последний месяц она еще больше похорошела, глаза на похудевшем лице казались просто огромными. Сейчас она смотрела ими на Карла и не верила, что он рядом. Клава была пессимисткой и уже не ждала его, она даже не мечтала, что все будет так, вот именно так, та картина, что она видела сейчас перед собой, была наивысшей точкой её счастья.
