Когда дрожь в теле прошла, я прочистила горло и зашагала к своему столику.

С каждым шагом я пыталась придать походке больше уверенности. Улыбалась чуть шире. Спину выпрямила. Увидев свой стол, я не нашла за ним Вулфа. Я стала рыскать глазами в поисках его, и в душе зароились раздражение и ужас. Мы так неловко разминулись, что я не знала, чего ожидать. Отчасти я надеялась – молилась, – что он устанет от меня и расторгнет сделку с отцом.

И чем яростнее я выискивала его высокую фигуру, тем быстрее билось в груди мое сердце. А потом я его нашла."

"Мой будущий супруг, сенатор Вулф Китон, изящно скользил по залу.

Эмили первой скрылась за тяжелыми черными шторами, незаметно исчезнув из банкетного зала.

Вулф остановился, пожал руку пожилому, на вид обеспеченному мужчине и минимум десять минут вел с ним непринужденную беседу, после чего шагнул в сторону и продолжил путь из банкетного зала.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Вулф повернул голову и среди сотен гостей нашел меня. Он подмигнул, и губы его не дрогнули, когда он бросился к своей цели.

В жилах закипела кровь. Пока я обуздывала свою страсть к ее спутнику, Эмили удалось уломать моего будущего мужа на перепихон.

Я приросла к полу, сжав руки в кулаки. Сердце стучало так громко, что вот-вот выскочило бы на пол и задергалось как выброшенная на берег рыба.

Вулф и Эмили предали нас.

Неверность имела вкус.

Она была горькой.

Кислой.

И даже немного сладкой.

Но самое главное – она преподала мне важный урок. Что бы ни происходило между всеми нами, оно больше не было священно. Наши сердца опорочены. Запятнаны. И виновны.

До неприличия непредсказуемы.

И рано или поздно будут разбиты.

Глава пятая

ФранческаНа следующее же утро я вышвырнула шоколад «Годива» в мусорное ведро на кухне. Надеюсь, Вулф обратит на это внимание. Я умышленно вытащила из кровати ослабевшее от голода тело, ведомая самым сильным на свете голодом – жаждой мести.

Обнаруженных на моем телефоне сообщений хватило, чтобы распалить меня. Они были отправлены в ночь после маскарада, в ту самую ночь, когда я силилась не доставать телефон, боясь, что стану умолять Анджело и выставлю себя на посмешище.

Анджело: Не желаешь ли объяснить тот поцелуй?

Анджело: Направляюсь к твоему дому.

Анджело: Твой отец только что запретил мне снова приходить, потому что ты скоро обручишься.

Анджело: Обручишься.

Анджело: И не со мной.

Анджело: Знаешь, что? Пошла к черту, Франческа.