Но, несмотря на привлекательность Вулфа, я питала отвращение к его разгульному образу жизни, отвратительной репутации и к разнообразию женщин, с которыми он успел переспать к своим тридцати годам. Не говоря уж о том, что я, к своему смущению, практически не имела опыта.

И под отсутствием опыта я имела в виду девственность.

Нет, быть девственницей не преступление, но я таковой свою невинность и считала, зная, что Вулф воспользуется этими сведениями против меня, заострив внимание на моих наивности и простодушии. В мире, который меня окружал, я не имела права оказаться не девственницей.

Родители требовали, чтобы я хранила целомудрие вплоть до свадьбы, и у меня не возникало проблем в удовлетворении их запроса, поскольку меня не привлекал секс с нелюбимым человеком. Я собиралась решить проблему своей девственности, когда наступит подходящее время. Если оно вообще когда-нибудь наступит.

Я так сосредоточилась на своей миссии по уничтожению одежды и галстуков, стоящих десятки тысяч долларов, что даже не услышала звука шагов, когда Вулф зашел в комнату. На самом деле я заметила его, только когда он остановился у двери в спальню и ответил на телефонный звонок.

– Китон.

Пауза.

– Что он сделал?

Пауза.

– Я лично прослежу, чтобы он и на шаг не сдвинулся из этого города без обыска полицейского департамента Чикаго.

С этими словами Вулф закончил разговор.

Твою мать! Бросив ножницы на пол, я вскочила, собираясь удрать, и захлопнула открытый ящик с часами, попутно что-то уронив. Я побежала из гардеробной, резко распахнула двойные двери, и как раз в эту же секунду в комнату зашел Вулф, продолжая хмуро смотреть на свой телефон."

"Я впервые увидела его со вчерашней свадьбы.

Испарившись вместе с Эмили, он вернулся через двадцать минут и сообщил, что мы уходим. Поездка домой прошла в полной тишине. Я без утайки отправила сообщение кузине Андреа, но Вулфу, похоже, было плевать. Когда мы вернулись домой (это не твой дом, Фрэнки!), я отправилась к себе в комнату, громко хлопнула дверью и на всякий случай заперла ее на замок, решив не доставлять ему удовольствия расспросами про Эмили. На самом деле я вообще не показывала вида, что меня это взволновало. Хоть отчасти.

Теперь же, когда он стоял прямо передо мной, я поняла, что реакцией на его интрижку с Эмили не заработала ни одного дополнительного очка в нашей битве.

Все козыри у него на руках. Я инстинктивно сделала шаг назад и шумно сглотнула.

Губы у него были по-прежнему плотно поджаты, а властный равнодушный взгляд прошелся по моему телу так, словно я заявилась к нему голышом, чтобы отдаться по собственной воле. Сегодня на Вулфе были удобные брюки серого цвета, а также он отказался от блейзера в пользу белой рубашки, закатав ее рукава до локтей.