– Отлично! – откликнулся Уодкинс. – Как скоро, по-вашему, тренер позвонит Тувумбе, чтобы узнать, почему им интересуется полиция?
– Паршиво, – сказал Харри. – Я звоню ему сам.
– Хочешь спросить, где он? – усмехнулся Уодкинс.
– Посмотрим, что из этого выйдет. – Харри поднял трубку. – Лебье, проверь, чтобы все записывалось. Тихо!
Все замерли. Лебье взглянул на старый катушечный магнитофон и поднял большой палец. Харри сглотнул. Онемевшей рукой он набрал номер. Тувумба ответил лишь на третий раз.
– Алло?
Голос… Харри затаил дыхание и прижал трубку к уху. В трубке на заднем плане слышался чей-то разговор.
– Кто это? – тихо спросил Тувумба.
На заднем плане – радостный детский вопль и шум. Потом – тихий и спокойный смех Тувумбы:
– Так это ты, Харри? Забавно, я как раз вспомнил о тебе. Кажется, с моим домашним телефоном какие-то проблемы. Надеюсь, ты тут ни при чем, Харри?
Новый звук. Харри попробовал определить его, но так и не смог.
– Ты не отвечаешь, Харри, и я начинаю беспокоиться. Сильно беспокоиться. Не знаю, что тебе надо, может, я должен выключить мобильник? А, Харри? Ты пытаешься меня найти?
Звук…
– Проклятье! – выкрикнул Харри. – Повесил трубку.
Он свалился в кресло.
– Тувумба понял, что это я. Но как?
– Отмотайте пленку, – распорядился Маккормак. – И разыщите Маргеса.
Лебье нажал на кнопку. Юн выбежал из комнаты.
Харри было не по себе. Волосы у него на голове встали дыбом, когда он услышал в трубке голос Тувумбы.
– Так или иначе, это людное место, – начал Уодкинс. – Что за треск? Слышите, ребенок! Парк развлечений?
– Еще разок, – приказал Маккормак.
– Кто это? – повторил Тувумба. Потом – сильный шум и детский визг.
– Что это?.. – начал Уодкинс.
– Очень громкий всплеск, – послышалось от двери.
Все обернулись. Харри увидел огромного, будто надутого насосом и готового в любую секунду лопнуть, человека с маленькой темной головой с черными кудряшками и миниатюрными черными очками.
– Хесус Маргес, лучшие уши отдела, – отрекомендовал Маккормак, – и пока не совсем слепой.
– Разве что самую малость. – Маргес поправил очки. – Что у вас тут?
Лебье снова прокрутил пленку. Маргес слушал, закрыв глаза.
– Помещение. Кирпичные стены. И стекло. Никакой звукоизоляции. Ни штор, ни занавесок. Люди, молодые люди обоих полов, очевидно, семьи с маленькими детьми.
– Как можно все это различить в таком шуме? – скептически спросил Уодкинс.
Маргес вздохнул. Очевидно, с недоверием он сталкивался не впервые.
– Вы знаете, какой потрясающий инструмент – ухо, – ответил он. – Оно различает более миллиона вибраций. Один миллион. А любой звук состоит из десятка различных частот. То есть выбор расширяется до десяти миллионов. Средний разговорник – всего около ста тысяч статей. А выбор – десять миллионов.
