Александра Федоровна прекрасно знала о похождениях дочерей, но не вмешивалась, с улыбкой наблюдая над их потугами. Ведь в ее представлении это все было совершенно безопасно…

Смелость и дерзость. Именно эти качества Максима и убедили Татьяну так легко позабыть Маламу. А еще уникальная ситуация, при которой парень не знал, кто она такая. И не боялся. Вот и сейчас, заглянув в глаза парню, Таня растаяла. Может быть, она еще была юна и глупа, но ей безумно нравилось, когда мужчина смотрел на нее как на женщину, а не как на неприкасаемую Великую княжну…

– Максим Федорович, – наконец сказала она, подавшись вперед… но осеклась, не зная, что сказать. А потом робко добавила: – Я вас чем-то обидела?

– Нет, что вы!

– Так вы наконец узнали, кто я такая… – убитым голосом произнесла она.

– Танюш, вы – это вы. Кто ваш отец или мать, меня не волнует совершенно. Я даже не пытался это выяснить. Потому что мне с вами было легко и приятно проводить время, а не с вашими родителями. Вы красивы и умны. Да и при чем тут все это?

– Серьезно? – переспросила Татьяна. – Вы действительно не знаете, кто я?

– Нет.

– О боже! – ахнула она, смотря на него удивленным взглядом. – Но тогда почему вы прощаетесь? Что случилось?

– Я чужак и изгой. Во всяком случае, таким я себя чувствую здесь. Вы – единственный человек, который отнесся ко мне тепло и с интересом. Все эти дни я думал, что мне делать дальше, и пришел к выводу, что у меня нет будущего в России. Так что я, добравшись до Петрограда, подам прошение об отставке по состоянию здоровья. А потом покину Россию. Навсегда.

– Максим Федорович! – воскликнула она, невольно подойдя слишком близко. – Почему вы так говорите? Это вздор! Поверьте – весь Петроград в восторге от вас! Да что столица? Вся Империя!

– От меня? – горько усмехнулся Максим. – Я слишком внимательно читаю газеты, Танюш. Гучкову и Николаю Николаевичу нужно было свалить Сухомлинова. Справедливо свалить, ибо он тот еще балбес. Но я в их комбинации лишь пешка. Одноразовая пешка. Пошумят и успокоятся. Всем было бы намного лучше, если бы я умер от ран здесь, в госпитале. В России мне не сделать карьеры. Заклюют и затопчут. Ведь и Генеральный штаб от моих заметок не в восторге. Я же любимые этими пнями идеи генерала Драгомирова втоптал в ничтожество. Почти все генералы старого поколения станут нерушимой стеной на моем пути. Да и, пожалуй, Его Императорское Величество присоединится. Из-за Гучкова он станет испытывать ко мне самые пасмурные чувства. Мне здесь жизни нет.

– Но вы нужны мне!

– Вам? Я ворвался в вашу жизнь и наверняка многое перевернул вверх дном. К добру это или нет – бог весть. Но полагаю, что я принесу вам больше вреда, чем пользы. Как я уже сказал Павлу Карловичу Ренненкампфу, я – гарантированные неприятности.