Андриан лежал на полу у порога, не подавая признаков жизни, Юрий стоял чуть в стороне, опираясь на весло, как пресловутая гипсовая скульптура советских времен, а перед ним стояла незнакомая женщина средних лет, переводя глаза то на Соню, то на ее похитителя. Только на безжизненное тело у дверей она старалась не смотреть.

– А ты еще кто такая? – спросил Юрий в злобном раздражении.

Женщина посмотрела на него странным задумчивым взглядом и заговорила:

– «Она шла через двор в коротком черном пальтишке, прижимая к груди скрипичный футляр, и в Ее серых глазах было что-то такое, о чем ты раньше не подозревал…»

Соня поразилась, как под действием этих слов изменилось лицо Юрия.

Оно резко побледнело, осунулось, Юрий впал в транс, загипнотизированный словами незнакомки; глаза его стали прозрачными и смотрели, казалось, куда-то внутрь.

В то же время краем глаза Соня увидела, как зашевелился возле дверей, приходя в сознание, Андриан. Стараясь не выдать его случайным взглядом, она смотрела только на своего похитителя. Вдруг молниеносная тень метнулась от двери, и Андриан набросился на маньяка, стараясь схватить его за горло.

Видимо, удар веслом давал о себе знать – прыжок оказался неточен, Юрий покачнулся, но вывернулся из железных объятий противника, упал на пол, перекатился и снова вскочил, схватил прислоненный к стене тяжелый якорь с острыми, хищно загнутыми лапами и, размахивая над головой этим страшным оружием, двинулся на Андриана.

Соня скорчилась в углу, в ужасе наблюдая за поединком. Стараясь избежать удара якорем, Андриан пригнулся, затем, сгруппировавшись, бросился под ноги своему врагу и, упершись ногой в его живот, бросил Юрия через голову… Раздался жуткий, душераздирающий крик, перешедший в сдавленный хрип и закончившийся тишиной.

Соня встала и увидела своего похитителя. Он лежал на полу в луже темной крови, прозрачные глаза смотрели в потолок с выражением безграничного удивления. Из груди Юрия торчала острая якорная лапа: падая, он напоролся на нее и был убит собственным страшным оружием…

Соня дернула цепь и в голос зарыдала.

Я сидел на скамейке, тупо глядя на грязный пол под ногами. Соня тихо всхлипывала в плечо Надежды Николаевны. Та машинально гладила ее по голове и бормотала что-то успокаивающее.

Сколько прошло времени – не помню. Наконец Надежда мягко отодвинула от себя Соню и прошла посмотреть на тело несчастного ненормального. Она взглянула на труп, покачала головой и прикрыла тело куском старого брезента, который высмотрела, надо полагать, еще раньше. Потом она вернулась и остановилась напротив меня.

– Что делать будем? – нарушила она затянувшееся молчание.

– Милицию вызывать, – вздохнул я. – Вот и выходит, что старуха права была.