— Обдумаю, — кивнул я. — А вообще что со штатом?"

"— Формируем. Только ОББ создать у тебя не получится в том виде, что ты привык. Разведвзвод пока туда перекидывают, с ними работай. У нас тут так принято.

— Я понял.

— И работай как начальник, не как опер. Времени у тебя мало, отдел должен начать работать. Главное местных пофильтровать, кто во что был замешан и кто чем жил.

— Из одних местных нормальный отдел не создашь, — возразил я. — Там же милиции отродясь не было.

— От всех отделов района понемногу людей подкинем. Те «штирлицы», с какими ты там познакомился, тоже в отдел переходят, они там на многих материал собрали, долго в городе сидели.

У Максимова просидел часа три, разбираясь с планом, потом сходил к операм, пообщавшись с Сеней, который сообщил, что из райотдела еще четыре человека едет с нами. Потом скатался в часть, пообщался с Котовым, договорился о том, что поедем одной колонной.

Когда подъехал к дому на Белинского, увидел возле него медицинскую «таблетку» с красными крестами и кучку людей, среди которых разглядел Лиду, жену Саши. Остановился рядом, вышел, спросил у нее:

— Что случилось?

— Сергеевна преставилась. Сердце, похоже. — Женщина тихонько плакала.

Из калитки вышли двое с носилками, на которых лежало накрытое с головой тело. Загрузили в машину, та завелась и уехала, разбрызгивая лужи. Я покопался в сумке, вытащил оттуда ключи от грузовика, протянул Сашиной жене.

— Мужу отдайте, это ему грузовик, — показал я на «газон» .

— Он завтра к обеду быть должен, — ответила она, машинально взяв ключи.

— Зайду тогда поздороваться. Вы пока положите дома, хорошо?

— Хорошо.

Во дворе все, как и было, луазик стоит в дальнем углу, дверь в дом распахнута. Зашел, услышал горестный мяв. Нашел Ваську в комнате хозяйки, растерянно топчущимся у кровати. Все он понял, что случилось.

— Вот так, Вась, и ты осиротел, — сказал я, выкладывая продукты на стол. — Жалко Сергеевну, хорошая у тебя была хозяйка, земля ей пухом. Покормлю вот сейчас. — Я развернул колбасу и достал нож. — А потом… потом мы с тобой в Вышний вдвоем поедем, потому что ни у тебя, ни у меня никого в этом мире не осталось.