Я много раз во время поцелуев чувствовала Ромино желание вполне отчетливо и явно. Он хочет меня.
– Почему? – спокойно спрашиваю.
– Потому что я ещё не рассказал тебе самое важное о себе.
Я молчу, чтобы не спугнуть его откровения. Наконец-то, решился.
– Оля, я тебя люблю, – начинает Рома. Говорит так просто, а у меня сердце из груди выпрыгивает. Все ещё любит! Знала, чувствовала!
– Тогда все другое неважно, – отвечаю я запальчиво.
– Не перебивай, – говорит строго и сглатывает, – если после услышанного ты захочешь прекратить наши отношения, я все пойму и поддержу тебя, это будет даже правильно…
Хмурюсь.
– Не будет такого! – кричу и скрещиваю на груди руки.
Глава 22
Рома
Нельзя делать другого человека центром своей Вселенной. Но у меня не получилось по-другому. Как я влюбился в Олю, наверное, в классе седьмом со всей силой мальчишеской влюблённости, так это было уже не остановить.
А может быть, это началось и ещё раньше. Не помню.
Может, это вообще жило во мне всегда?
Сейчас я не считаю, что был идиотом и что наша дружба – ошибка… Тогда не могло быть варианта лучше. Оля относилась ко мне как к другу, поэтому я и был ей другом.
Но тогда я этого не понимал, после ее развода долго на неё злился, что отвергла, не поняла своего счастья, даже не попробовала. Потом только осознал, что иначе и не могло быть. Надо пережить прошлое, чтобы приступать к будущему.
Я, конечно же, пробовал строить отношения с другими девушками. Особенно рьяно взялся за это дело, когда оказался во Франции. Но мне это не очень помогало. Только хуже становилось, потому что каждую я сравнивал с той, которую все ещё любил.
Собирался вернуться в Россию, попробовать ещё раз. Преследовать ее, добиваться и не давать покоя, пока не получу согласие на то, чтобы попробовать. Помешала болезнь отца.
А потом и вовсе я потерял надежду на то, что когда-нибудь мы с Олей станем счастливой парой.
Во французской медицине царит комплексный подход, им недостаточно просто лечить рак, им ещё нужно выяснить причину: из-за чего все началось.
Когда я первый раз услышал о том, что у отца выявили синдром Ли-Фраумени, никак не мог понять, зачем врач мне так долго об этом рассказывает. Как это мне поможет? Отец все равно умирает.
Так и спросил его, как сейчас помню:
– Что это дает?
– Вам тоже нужно сдать анализ, – ответил врач.
– Зачем? Я совершенно здоров.
– Этот синдром – редкий вариант наследственной онкопатологии. Может быть, сейчас у вас нет рака, но, если выявится, значит, у вас тоже предрасположенностью к таким болезням.
Даже тогда я ничего не понял и совершенно не переживал. Для страховки во Франции я проходил обследование раз год, в своём здоровье был уверен на сто процентов. Считал это ошибкой.
