— Думаешь, я настолько безответственный? — спросил он, чувствуя, как в нем закипает ярость.

— Думаю? Я это знаю. Безответственный и жестокий, мстительный и непреклонный... — Джорджи собралась продолжать, но внезапно почувствовала к нему жалость. — Этот разговор не имеет смысла.

— Но нам придется поговорить.

Замечательно! Если он хочет войну, он ее получит!

Но тогда ему придется узнать, что после того как Джорджи осталась одна с ребенком на руках, ее характер закалился и стал тверже.

— Почему, Анголос? Потому что ты так решил? Раньше я всегда шла у тебя на поводу, но теперь это не пройдет!

Тут Джорджи уловила детский плач, доносившийся из комнаты. Через несколько секунд Анголос тоже услышал его и повернул голову в сторону двери.

— С ним что-то случилось?

— Хотя я его мать, но еще не экстрасенс, — ответила Джорджи. Тем не менее за три года она научилась угадывать, почему капризничает ее сын. Сейчас это был плач от усталости. — Я должна пойти к нему.

Джорджи направилась к двери, но Анголос оказался проворнее. Он за долю секунды очутился на пороге, преградив ей путь. Джорджи уткнулась ему прямо в грудь. Она почувствовала запах его одеколона, и голова у нее пошла кругом.

— Хорошо, я сдаюсь, — произнесла она, подняв руки. — Если ты хочешь, чтобы я тебя выслушала, я это сделаю, но не здесь и не сейчас.

— Тогда назови место и время.

Джорджи сказала первое, что пришло ей в голову:

— На пляже.

— Там, где мы впервые встретились. Или там, где ты подарила мне свою невинность...

Его голос, такой глубокий и чувственный, проник в самые глубины ее подсознания. Решив, что сейчас не лучшее время для того, чтобы грохнуться в обморок, Джорджи села в кресло.

— Я бы сказала, там, где ты украл мою девственность, — сейчас она меньше всего думала о честности. — Буду ждать тебя там завтра в восемь вечера.

К тому времени она успеет уложить Никки спать, да и бабушка должна вернуться.

— Давай встретимся сегодня.

— Я не могу, — начала было Джорджи, но, увидев выражение его лица, сказала: — Хорошо, как хочешь.

Анголос еще с минуту смотрел на нее, а потом произнес, наклонив голову:

— Кажется, у нас будет свидание.

— Проклятье! — крикнула она ему в спину. – Скорее я примерзну к этому креслу! — Джорджи закрыла входную дверь и, обессиленная, со вздохом прислонилась к ней.

«И какого черта Анголосу понадобилось приезжать»? — размышляла Джорджи, беспомощно опустившись на пол. Она не помнила, сколько просидела так у двери, прижав колени к груди. Она впервые забыла, что ей надо к Никки.

Остаток дня Джорджи ходила как зомби. Она пыталась побороть ощущение гнетущий тяжести в груди, но чем ближе день клонился к вечеру, тем сильнее становилось это чувство."

"Слава богу, Рут согласилась прийти вечером, чтобы присмотреть за Никки.