Утреннюю тишину нарушала приглушенная белесым туманчиком перекличка горластых петухов, доносившаяся с шахтерской стороны дачного поселка. Между сосновых стволов поблизости виднелось двухэтажное из силикатного кирпича строение причудливой архитектуры. Приподнявшийся над горизонтом пурпурный край солнца подкрашивал багровым цветом островерхую крышу с башенками по многочисленным углам.
— Вот фазенда майора Кетькалова с белокаменным коттеджем, построенным на милицейскую зарплату, — усмехнувшись сказал Таран. — Языки поотрывать бы тем болтунам, которые твердят, что в России жить плохо. Богатейшая держава…
— На ближайшую пятилетку воровать хватит? — иронично вставил сидевший за рулем Федя Жильцов.
— Больше. Лет десять можно хапать напропалую.
— А потом?..
— Потом будем хлебать суп с котом.
— Невкусно ведь.
— Кому такой харч покажется неповкусу, те слиняют в чужие страны, где по давнему обычаю за воровство в тюрьму садят.
— Пора бы и у нас такой обычай завести.
— Пора бы, но нельзя.
— Почему, Анатолий Викторович?
— Потому, Федор, что управлять державойнекому станет. Будут только осужденные да охранники.
Жильцов тихонько засмеялся:
— Вы прямо как анекдотный Василь Иваныч шпарите.
— Все мы, Федя, Василь Иванычи…
Разговор внезапно прервался. Из белокаменного коттеджа вышел плечистый мужчина в форме офицера милиции. Тотчас, словно из-под земли, рядом с ним возникли два дюжих автоматчика в бронежилетах поверх камуфляжных комбинезонов и борцовского вида парень в штатском.
— Старший опер Володя Фомичев с омоновцами, — сказал Бирюкову Таран."
"Дальнейшее произошло мгновенно. Мужчина схватился за кобуру у пояса, но тут же его руки оказались за спиной и в наручниках. Послышался возмущенный мат.
— Майор Кетькалов выражает неудовольствие, — Таран резко распахнул дверку машины. — Надо вступать в диалог, пока Леонид Юрьевич от бога с мамой не добрался до святых апостолов.
Увидев подошедшего с компанией незнакомых людей Тарана, Кетькалов вроде удивился:
— Толя, а ты что в такую рань здесь делаешь?!
— Рекламирую кофе «Классик», — словами набившей оскомину телерекламы ответил Таран.
— Без хохмы! Объясни, что происходит?..
— Финал драмы под условным названием «Банкротство золотого петушка».
— Чего городишь?!
— Нагородили, маэстро, вы с братками! Нам же приходится разбирать вашу городьбу.
Кетькалов, побагровев, со злобным придыханием спросил:
— Ребята… вы хоть чуточку соображаете, что творите?
— Чуточку соображаем, — тоном простака сказал Таран и глянул на Фомичева: — Володя, освободи майору руки.
Фомичев прежде, чем снять с Кетькалова наручники, передал Тарану «макаровский» пистолет:
— Майор намеревался оказать сопротивление. Пришлось разоружить и успокоить.
