— Хотя сам никогда ничего не терял…
К заправочной лихо подкатил красный «запорожец». Сидевший за рулем пожилой мужичонка с белесыми кудряшками на лысеющей голове, заглушив двигатель, торопливо выбрался из машины и подошел к начальнику ГАИ с такой радостной улыбкой, будто внезапно встретил закадычного друга, с которым не виделся много лет. Энергично протянув руку, бодро проговорил:
— Здорово, Григорий Алексеич!
— Здравствуй, Палыч, — пожимая пухлую ладонь, без восторга ответил Филиппенко. — Откуда едешь?
— Из Таежного домой возвращаюсь. Ты же знаешь моего старшего сына Николая?
— Ну, как не знать.
— Так он же второй год в Таежном живет. Хозяйство завел — страшно подумать! Как у настоящего фермера: корова, годовалый бычок, два кабана, куры-гуси и прочая живность. Вчера Колян в Новосибирск ездил. Жинке своей, Надюхе, каракулевую шубу купил ко дню рождения. Уйму деньжищ ухлопал, а спрашивается: зачем? Куда Надюхе в каракуле выпендриваться? Корову доить или кабанам шамовку подавать?.. Проще говоря, ни хрена молодые жить не умеют. Разбазаривают деньги, будто семечную шелуху. Ну это, как говорится, их проблемы.
— Его, — подтвердил Филиппенко.
— Опять же, если не секрет, а где сам Олежек?
— Спать ушел домой.
— Вот артист! Опять за рулем набухался?
— За рулем или за столом, какая разница.
— Что верно, то верно! Для ГАИ разницы нет, где водитель окосел. А вчерашним вечером, когда мы с Олегом вместе ждали электричку, он трезвым как стеклышко был. Это, так и знай, брокеры его накачали."
"Голубев мгновенно насторожился, а Филиппенко нахмуренно спросил:
— Кто?
Мужичок чуть замялся и тут же заговорил как ни в чем не бывало:
— Брокер — слово иностранного происхождения. Что оно обозначает, с разбегу не каждый русский поймет. Однако в газетах, по телеку да по радио его часто употребляют, когда заходит болтовня о торговых проблемах на биржах.
— Какое отношение имеет это слово к Люлькину? — опять спросил Филиппенко.
— По-моему, самое непосредственное. Когда я приехал к вокзалу встречать Коляна, Люлькин в своем «жигуленке» уже там скучал. Разговорились. Мы ведь с Олегом десять лет проработали в одной бригаде на железной дороге, пока его не уволили за выпивку в рабочее время. Интересный мужик! Голова сообразительная, руки золотые, но горло — никудышное.
