Посторонний в доме

Она взяла кошелек, ключи и осеннюю куртку, включила охранную систему. Потом выглянула на улицу. Каждый раз перед выходом она машинально смотрит на дом Бриджит, проверяя, нет ли той поблизости. Карен уж точно не хочет случайно с ней встретиться.

Она села на автобус, идущий до вокзала в центре города. Там она сядет на экспресс до Нью-Йорка. Карен обожает поезда. Одно из ее любимых занятий – смотреть в окно бегущего поезда и думать, мечтать, строить планы. Ей нравится воображать, что она может пойти куда угодно, быть кем угодно. Ее всегда манили другие дороги.

Купив билет, она осмотрелась, чтобы убедиться, что Бриджит не прячется где-нибудь неподалеку.

Вздрогнула. Та женщина у газетного ларька, случаем, не Бриджит, только в другой одежде? Карен напряглась всем телом. Женщина повернулась, и Карен увидела ее профиль. Нет, это не Бриджит. Карен попыталась расслабиться.

Наконец она села у окна в поезде. Народу сегодня мало, поэтому соседнее сиденье свободно. Карен положила на него сумочку в надежде, что никто к ней не подсядет. Ей хочется побыть одной.

За последние несколько недель ее память полностью восстановилась, сначала по крупицам, а потом воспоминания хлынули мощным потоком.

Теперь она может оглянуться назад, мысленно открыть грязную дверь и увидеть, что произошло на самом деле. Доктор Фултон был прав: память действительно вернулась сама собой, на это просто нужно было время.

Теперь она смотрит на проносящуюся мимо природу и думает о Томе, о том, как она его любит и как он доверяет ей. Она его не заслуживает.

Так мило, что он верит всему, что она рассказывает. Ее защитник, ее рыцарь в сверкающих доспехах. Она почти уверена, что не будь Роберт уже мертв, Том убил бы его еще раз за то, что тот так плохо с ней обращался.

Но она не та женщина, которой нужна мужская защита. Она никогда не была такой женщиной. Она женщина, от которой нужно защищать мужчин. Эта мысль вызывает у нее улыбку.

Она любит Тома. Так сильно, что ее это даже немножко удивляет. И надеется, что никогда не перестанет его любить. Но то, что они любят друг друга, не означает, что он ее знает. Да и что такое любовь, думает она, как не великая иллюзия? Мы влюбляемся в образ, а не в настоящего человека. Он любит женщину, которой ее считает.

И в этом отношении он выказал удивительную способность адаптироваться. А она любит мужчину, которым его считает. И так весь мир, говорит она себе, глядя в окно, люди влюбляются и охладевают к предмету любви, когда меняются их представления о реальности.

Она никакая не жертва. Не забитая жена и никогда ею не была. От этого предположения ей захотелось расхохотаться. День, когда мужчина поднимет на нее руку, станет последним, когда он попытается вытворить что-то подобное."

"Роберт никогда не был домашним тираном.