— Я сама. Спасибо. Сейчас.
Не могу описать, что чувствую. Ведь столько времени, я считала себя виноватой. Корила, казнила, что смалодушничала и не сказала Даше правду. Но я не знала, что Богдан был ее женихом! А она знала! Все знала! И наверняка, папа тоже все знал.
Как же больно разочаровываться в людях."
"Выхожу из машины, и Богдан разворачивает ко мне лицом Снежану.
— Кто у нас проснулся? — спрашиваю дочь. Дурацкий вопрос, который почему-то всегда задают детям.
— Я, — лепечет моя малышка.
— К маме пойдешь?
Качает головой и сильнее утыкается в шею Богдана.
— Она тяжелая, — замечает он.
— Неть. — Обиженно сопит Снежана, видимо боится, что ее опустят на ножки.
— Нет, конечно. — Успокаивает ее Богдан.
— Богдан, — зову отца своей дочери. — Я не хочу видеть папу.
Знаю, что это выглядит по-детски, но ничего не могу с этим поделать.
— Честно говоря, я тоже. Но только потому, что боюсь оказаться грубым с ним. Ни тебя, ни Снежану обидеть я не дам.
— Не дам, — тут же подхватывает Снежана, но я так расстроена, что забываю похвалить ее за новое слово.
— Правильно, доча. — Умиляется Богдан и поворачивается ко мне. — Но поговорить нужно, Юлиана. Теперь и у меня появились к нему вопросы. — Мужской голос звучит серьезно. — И пока мы не расставим все точки, ты так и будешь чувствовать свою вину там, где ее нет.
— Ты точь-в-точь повторяешь слова Аличевой. — Бурчу. — Сговорились?
— Аличевой? — Хмурится Богдан, не понимая о ком идет речь.
— Это Дана.
— А-а! Вот видишь. Тетя Дана плохого ничего не скажет. — Переводит в шутку. — Правда, доча?
И Снежана соглашается с ним, кивая головой.
— Да. — Говорит за нее Богдан.
— Диа. — Выдает дочь.
— Умница ты наша.
НовицкийСтучу по столу телефоном, и ни черта не понимаю. Как такое может быть? Чтобы номер Юлианы я сам занес в черный список? Бред! Но распечатки, присланные Богданом, говорят об обратном.
Я до сих пор чувствовал вину перед Мариной, что она растила нашу дочь в одиночку. Марина слишком упрямая и гордая. Она не принимала никакой помощи, и для меня связь с Юлианой была единственной ниточкой. И чтобы я сам ее разорвал?
Я бы никогда этого не сделал.
Вспоминаю скорый отъезд Юлианы. Я слишком хорошо знаю, как влияют на личную жизнь рабочие вопросы, особенно непредвиденные, поэтому не увидел ничего странного. А потом, к своему стыду, просто забыл о ней из-за аварии, в которую попал Богдан. Юлиана не отвечала, поэтому я позвонил Марине. Она тоже долго не брала трубку. Как всегда. То ли не желая говорить со мной, то ли ожидая, что я первый сброшу звонок. Но на последних секундах всегда принимала вызов.
— Здравствуй, Марина.
— Здравствуй.
Сухо. Без имени. Холодно.
— Юлиана не отвечает.
