Ну и что она так долго не берет? Не спать же легла, в самом деле? Соболев устроился на подоконнике у распахнутого окна и чиркнул зажигалкой, зажимая телефон плечом.

— Да.

От неожиданности чуть не выронил и трубку, и сигарету.

— Да, Люб, привет, — из головы моментально вылетело всё, что сказать хотел. Дурацкое чувство, будто разом становишься подростком, стоит её мягкий грудной голос в динамике услышать. И в мыслях моментально дым, и на языке только пустота крутится, — Как дела?

Сам скривился от столь банального вопроса, но что ещё спрашивать…

— Хорошо, Серёж, — Люба улыбалась, это было слышно в каждой нотке.

И невозможно не заулыбаться в ответ. На заднем фоне были чьи-то веселые голоса, шумно. В гостях или дома у родителей, наверно.

— А у тебя?

— Да так себе, — честно признался Соболев, рассеянно тря переносицу. Сделал глубокую затяжку, переводя невидящий взгляд на вечерний город.

— Случилось что-то? — тут же окрасившийся беспокойством голос Вознесенской стал слышен отчетливей по мере утихания фонового шума. Вышла, видимо, в другую комнату, чтобы с ним поговорить, решил Сергей.

Соболев задумчиво сдвинул брови.

""Случилось…Да, Люб, случилось…Ты со мной случилась,""- ответил про себя.

И двух недель не прошло, как виделись в последний раз, а он уже весь извёлся. Расстались они легко, будто добрые приятели. Люба рассказала о своих планах провести июль и август с семьей и с Сашкой и вернуться только к сентябрю. Сказала, что подумает за это время остаться ли ей в Питере или всё-таки уехать в Краснодар к своей многочисленной родне и сыну. На тот момент Соболев посчитал её выбор правильным и логичным."

"Но сейчас…Его изводили, не давая спокойно жить и работать, тревожность и страх…Страх, что Люба не вернется…Страх всё потерять из-за своего бездействия.

Он дал ей возможность решать, считая это верным поступком, а у себя, получается, эту возможность отнял. Или просто не захотел воспользоваться своей возможностью? И чем дольше они не виделись с Любой, тем сильнее его подмывало тоже что-то предпринять. Он не будет её уговаривать, не будет настаивать. Просто скажет, как есть…И вот тогда уже пускай решает. А он хотя бы будет знать, что что-то сделал. Что был честен и перед собой, и перед любимой женщиной. Не выберет его — ну что ж…Он попытался.

— Да нет, Любаш, всё хорошо, устал просто, день суматошный был, — ответил вслух, — Но ты лучше про себя расскажи. Что делала сегодня?

— Ой, да ничего такого интересного, Серёж, — завибрировал ласковый Любин голос в трубке.

— Неправда, Люб, мне всё про тебя интересно. Давай.

* * *Люба в последний раз провела помадой по губам, послала себе воздушный поцелуй и выпрямилась, убирая тюбик в небольшую плетеную сумочку.