И тихо добавил:
— Люб, ты ""да"" — то скажешь? А то я себя идиотом чувствую…
— Ты не сказал, что любишь, даже хоть что-то слабо похожее на это не сказал, — упрямо поджала губы Вознесенская, — Если тебе просто удобно, то…
— Да коню понятно, что люблю, — возмутился Соболев, перебивая.
— Я не конь… — поджала губы сильнее.
— Люб… — Сергей шумно, с раздражением выдохнул.
Потянулся было в карман джинсов за сигаретами, вспомнил, что здесь не курят, и просто хлопнул себя по бедру. Полез в другой карман, вставая.
— Люб, я тебя люблю, — хрипло и как-то затравленно выдавил Сергей.
Быстро поднял глаза на неё и тут же опустил. Вздохнул ещё раз и присел на одно колено, отчего Люба не выдержала и сдавленно пискнула. Из правого кармана показалась маленькая коробочка."
"— Любаш, ты…Чёрт, — Сергей усмехнулся и покачал головой, раскрывая коробку и доставая тонкое, сверкающее инкрустацией кольцо, — Прямо про «сказку в моей жизни» завыть хочется. Ничего другого на ум не приходит… Не заставляй меня, Люб. Жутко пою…
Соболев нахмурился, надевая колечко на палец, и наконец поднял взгляд на ее пылающее лицо.
— Ну разве только разочек…за «да», — протянула.
Сергей обреченно усмехнулся и подался к ней, то ли нашептывая, то ли напевая.
— Губы я алые целую…
И правда потянулся к губам. Люба едва успела выдохнуть «да».
Эпилог
— Люб, ну ты скоро там? — недовольный Серёжин голос глухо пробивался через закрытую дверь ванной комнаты. Соболева подняла потерянный взгляд на своё отражение в зеркале, нервно стиснула прохладный темный камень раковины.
— Солнц, я сейчас уже…Сейчас… — пришлось откашляться, чтобы убрать комок в горле.
— Слушай, я в машине подожду тебя, ладно? Быстрее давай…
Её невнятное ""ладно"" потонуло в его удаляющихся по коридору шагах и хлопке входной двери. Люба сгорбила плечи и медленно осела на унитаз. Глаза как магнитом тянуло к пластмассовой белой палочке с окошком, лежащей у умывальника. Две полоски…Две… Невозможно…У Любы стояла спираль…Они не хотели детей. Обсудили это ещё три года назад перед своей скромной свадьбой для самых близких в Греции.
И Любе через месяц тридцать восемь. Поздновато уже рожать…Что делать? Может ошибка? Хотя какая? Это уже третий тест за вчера и сегодня. Да и в груди тревожно ноет предчувствием, что это оно. Что она правда станет мамой ещё раз. Она рада?
Любу так трясло от разноплановых эмоций, замешанных в дикий коктейль, что радость не выделялась яркой полосой. Страх, неуверенность, ожидание, счастье, сомнение…Всё разом распирало грудь.
