Жестокие игры тех, кто считал себя пупом земли обходили меня ранее стороной, и я до сих пор хотела, чтобы так и оставалось.
Муж преследовал свои цели и, наверное, будь я меркантильной, то с радостью бы приняла правила, подчиняясь беспрекословно. Но сейчас… он слишком многого требовал.
А я смотрела на Клима и не узнавала в этом расчётливом человеке мужа, которого безумного полюбила однажды. За какой-то короткий промежуток он внезапно превратился в холодного, жесткого порой, и это вызывало ледяной страх, расползающийся паутиной внутри.
– А если у меня не получится? – рискнула я задавать вопрос Климу, как мне казалось, совершенно логичный.
Клим замолчал, несколько секунд прожигал меня огненным взглядом, от которого хотелось закрыть руками лицо. Слишком остро и некомфортно это было.
– А ты постарайся, чтобы получилось, Кристина.
Его рука коснулась моего лица, провела по скуле, дотронулась до подбородка, больно его сжав."
"Мне пришлось вскинуть взгляд, смотря на мужа, а он, шагнув ко мне ближе, процедил:
– В твоих интересах сделать все так, чтобы дело было у нас в кармане.
– Не хочу, – сглотнув огромный ком, прохрипела я.
Клим не разрывал зрительного контакта, внимательно смотрел в мои глаза, стараясь увидеть там полное подчинение.
А мне хотелось вырваться из этих оков, убежать, спрятаться. Все противилось его просьбе. Это было гадко, неприятно. Я никогда так не опускалась и сейчас притвориться ради выгоды было сложно!
– Вот и умница, – улыбнулся он, тут же отпустив меня и шагнув назад. – Давай, детка, не провали миссию.
Я кивнула, поспешив остаться в одиночестве.
На дрожащих ногах поднялась в комнату, тут же рванув в душ. Закрыла дверь, сползла по стене, зажав рот рукой. Сидя на холодном кафеле я горько плакала, боясь происходящего. Но показать свой страх мужу не могла. Он загнал меня в какую-то ловушку и как из нее выбраться, я пока не догадывалась.
У меня язык не поворачивался рассказать все Марине, хотя, наверное, стоило с кем-то поделиться. Однако я решила, что справлюсь собственными силами, смогу, переживу, а что делать завтра?.
И от отчаяния я едва не завыла.
Ночью глаз не сомкнула, лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как бьет нервная дрожь.
Зато Клим утром сиял, словно сорвал куш.
Он улыбался, напевал что-то себе под нос в то время, как я была мрачнее тучи. И скрыться это от него, конечно, не могло.
– Просто слушай меня и все будет супер! – целуя в лоб на прощание, произнес сухо он.
– А ты не хочешь поехать со мной?
– Я? Нет, – рассмеялся он.
