Немного поколебавшись, я, всё же, вложила руку в Сашину ладонь и вскарабкалась на крышу внедорожника. Расстелила свою толстовку рядом с Сашиной футболкой и поспешила лечь на спину, так как самолёт, идущий на посадку, уже приближался к нам, оглушая ревом турбин.

Казалось, что звук пролетающего над нами самолёта заставлял вибрировать каждую клеточку тела. Но даже безусловные сила и мощь крылатой машины, застилающей солнце, померкли, когда Саша коснулся моего обнаженного плеча своим.

В этот момент я перестала слышать и видеть.

Лёжа на крыше машины плечом к плечу с Сашей, я хотела только одного — чтобы этот хрупкий момент продлился как можно дольше. Мне бы только последний раз почувствовать его тепло и в этот раз точно отпустить насовсем.

Каждый из нас уже давно живёт свою жизнь, и точек соприкосновения не осталось. По крайней мере, для него — не осталось.

Выждав минуту после того, как самолёт исчез с горизонта, я нашла в себе силы для того, чтобы открыть глаза и повернуть голову в сторону Саши.

Закрыв глаза сгибом локтя, чтобы спрятаться от солнца, Саша казался спящим. Его широкая грудная клетка плавно вздымалась и опускалась в такт размеренному дыханию. Губы были сомкнуты и не выдавали ни улыбки, ни напряжения."

"Аккуратно, чтобы не потревожить его сон, я перевернулась на бок, а затем перевалилась на живот. Опираясь локтями о крышу машины, скользнула взглядом по мощному телу. Да, он забросил хоккей, но отличная физическая форма всё ещё при нём. А главное — руки. Наверное, красивее его рук со слегка вздутыми венами я еще не встречала. И сейчас не смогла отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по той, что лежала вдоль его тела. Красивые пальцы с ровными пластинами ногтей, широкое запястье, переплетение вен под загорелой кожей, темные волоски… мощный, но не нарочито перекаченный бицепс; сильное плечо, которым он толкал своих соперников; ключицы, в которые я любила утыкаться носом; кадык, что сейчас легка дрогнул от небольшого глотка; темная щетина на подбородке, суховатые губы (всё-таки, той воды в бутылке ему было мало), нос и глаза, что смотрела прямо на меня.

Мелко вздрогнув, я поняла, что прятаться уже бессмысленно. Меня поймали с поличным.

— Ну? И каков диагноз? — спросил Саша чуть севшим голосом, будто реально только что проснулся.

— В смысле?

— Изменился? Сильно?

— Изменился, — кивнула я. — Сильно. Стал… больше, шире, выше. Волосатее, — улыбнулась я, робко глянув на его грудь.

— Наслышана, наверное, обо мне?

— Бывало, — пожала я неопределенно плечами. — Ты молодец, Саш. Правда. И я очень рада, что ты многого добился. Жалко, что с хоккеем так получилось, но я всё равно очень тобой горжусь. Твоя мама, наверняка, тоже.

Конечно, я о нём слышала. И много. В основном не по своей воле.