Может быть, поэтому я и плакала все то время, что находилась там, в хирургическом отделении.

Сейчас же, я чувствую себя гораздо лучше. Более того, я стараюсь помочь всем, кому гораздо сложнее, чем мне.

В этом я нахожу свое утешение. Иногда мне кажется, что хуже моей ситуации, быть просто не может. Но сейчас я вижу, что всё зависит ещё и от отношения к этой ситуации.

Некоторые люди настолько зациклились на том, что с ним произошло, что их память, снова и снова, возвращает их все жуткие моменты. Они не могут от них избавиться и постоянно кричат. А некоторым, даже врачи никак не могут помочь, я вижу, что моя поддержка, для них, очень значима."

"Моя новая подруга Мария рассказывает, что с ней делали в семье, абсолютно спокойным тоном, за год, она смирилась и мечтает поскорее выйти отсюда и обнять сына.

Но иногда, она по ночам, так сильно кричит, что я просто подхожу к ней и обнимаю, начинаю петь, и она сразу же успокаивается.

Врачи говорят, что пока она не откроется до конца, это состояние её не отпустит. Ей нужно окончательно примириться и отпустить.

И тогда, начнется процесс выздоровления. Тоже самое, врачи советуют и мне. Вначале мне было сложно рассказывать всем о тех ужасах, которые произошли со мной. Но время идёт, и я вижу, что мне, реально, становится легче. Мои родители постарели за то время, пока я была числилась без вести пропавшей.

Мама сказала, что все знакомые, родные и друзья, говорили им, что я уже не вернусь. Говорили, что нужно забыть и двигаться дальше, но родители верили, что снова увидят меня и продолжали искать. Молились и продолжали верить.

Когда им позвонили и сообщили о том, что я нашлась и нахожусь сейчас в больнице, они примчались ко мне так быстро, как только смогли. Их не пустили ко мне, и почти сутки они ждали в приемном отделении, когда меня прооперируют и когда можно будет со мной увидеться.

Их предупредили, чтобы они не расстраивались меня, но мама не выдержала и начала рыдать прямо в палате, потом вскочила и выбежала. Я её не осуждаю, им тоже пришлось несладко, столько времени ждать и надеется, что их дочь живая, а потом увидеть ее в таком состоянии…

Врачи сказали, что потеря некоторых половых органов, не делает меня фригидной. Сказали, что я смогу получать удовольствие от секса, когда все заживет.

Но я не хочу ничего слышать о сексе! Больше никогда! Я ненавижу секс и все, что с ним связано! Именно из-за этого проклятого человеческого желания, всё это и произошло со мной. Если честно, я вообще ничего не хочу слышать о мужчинах! Мне ещё нет 20-ти лет, а я уже сыта по горло их обществом! Мне теперь, даже сложно общаться с врачами мужского пола и каждый раз, когда ко мне заходит кто-то из них, что-то внутри меня съеживается. Это происходит буквально на миг, но я это чувствую.