Его глаза, налившиеся кровью и болью, встретились с моими в моменте просветления: сейчас он увидит все, что должно с ним произойти. И он увидел. И понял, насколько для него важно вести себя правильно. Он начал понимать.

— Теперь вставай.

Медленно, очень медленно, не отводя от меня взгляда, отец Донован встал. Мы простояли так — глаза в глаза — довольно долго, почти слившись в одно существо и одно желание. И тут он дрогнул. Попробовал поднести руку к лицу, но не донес.

— В дом, — сказал я, тихо так. В дом, где все было готово.

Отец Донован опустил глаза. Попытался еще раз посмотреть на меня, но уже не смог.

Повернулся в сторону дома, но остановился, вновь увидев темные холмики на огороде. Опять попытался взглянуть на меня и снова не смог — после вида этих черных залитых лунным светом кучек земли.

Двинулись к дому, он — у меня на поводке. Священник шел, покорно опустив голову, — хорошая и понятливая жертва. Пять покосившихся ступеней вверх, через узкие воротца, к входной двери, которую кто-то захлопнул. Отец Донован остановился. Глаза вниз, на меня не смотрит.

— В дверь, — сказал я своим мягким командным голосом.

Отец Донован задрожал.

— Заходи в дверь, — повторил я. Он не мог.

Перегнувшись через священника, я распахнул дверь. Ногой втолкнул отца Донована внутрь. Он споткнулся, устоял и остановился уже внутри, плотно стиснув веки.

Я закрыл дверь. На полу рядом с дверью я оставил фонарь и теперь поднял его и включил.

— Смотри, — прошептал я.

Отец Донован медленно и осторожно открыл один глаз. И замер. Время остановилось для отца Донована.

— Нет, — сказал он.

— Да, — сказал я.

— О нет! — сказал он.

— О да, — сказал я. И он заорал:

— Не-е-ет!

Я поддернул удавку.

Крик как обрезало, и священник упал на колени. Хрипловато захныкал."

"— Да, — сказал я. — Ужасное месиво, правда?

Его лицо исказилось в попытке закрыть глаза. Он не мог смотреть, только не сейчас, только не на это. И немудрено, зрелище действительно жуткое. Но он должен это увидеть. Должен. Не ради меня. И не только ради Темного Пассажира. Ради себя самого. Он должен увидеть. А он как раз и не смотрел.

— Открой глаза, отец Донован, — сказал я.

— Пожалуйста… — заныл он.

Это очень подействовало мне на нервы, хотя не должно бы; ледяной самоконтроль куда-то подевался: вот так ныть при виде этого месива на полу!.

. Я сбил его с ног, с силой затянул удавку, правой рукой схватил за затылок и шарахнул лицом прямо о грязный покоробившийся пол. На лице священника появилась кровь, и это взбесило меня еще больше.

— Открой глаза, — сказал я. — Открой их. Открой их немедленно. Смотри! — Я за волосы откинул ему голову. — Делай, как тебе говорят. Смотри. Или я отрежу тебе веки.

Это прозвучало убедительно. Сработало. И он сделал то, что ему сказали. Посмотрел.