Но он забывал, что я уже не маленькая девочка, какой была тогда в одиннадцатом классе. Я больше не хотела так легко соглашаться с тем, что за меня принимали решения.

Да, так уж вышло, что поиск работы довольно сильно затянулся, но я не сдавалась и отправляла резюме в разные коллективы, не собиралась все бросать и опускать руки. Я бы стала давать частные уроки, только для этого нужно было место, так как в доме родителей мне принимать учеников было строго запрещено.

Вот так я и не могла разрешить дилемму. Чтобы съехать от родителей, мне нужно было заработать денег, а чтобы заработать денег, нужно было съехать от родителей.

У меня от подобных мыслей голова лопалась. Уже отчаявшись, я разместила объявление о том, что даю уроки как приходящий репетитор. Не знала, что из этого выйдет, но вдруг…

После ужина ничего не изменилось, отец настаивал на своем. Сева постоянно названивал, отвешивал пошлые шуточки и звал на свидания. Присылал огромные веники цветов, сладости и подарки, довольно дорогие. Только я отправляла все назад, не желая оставаться в долгу."

"Тогда за ужином перед семьей Шиловых я честно сказала, что не хочу замуж.

Совсем. Я не верила мужчинам. Больше не верила. Но с некоторых пор прекрасно знала, что нравилась им. Все годы в консерватории за мной ухаживали парни, их было много, и никакие мои отказы не действовали. Но на меня обращали внимание везде: на улице, в ресторанах, в клубах. И как раньше, пока училась в школе, я этого не замечала? Тогда Майка мне постоянно жужжала, насколько я популярна у парней, но мне казалось, что все это лишь ее бурная фантазия.

Я любила один раз. По-настоящему. Чистой первой любовью, которую невозможно забыть. И я думала, что это взаимно и навсегда.

Тогда в свои семнадцать я строила песочные замки и полагала, что им не грозят никакие ненастья. Ох, как же сильно я тогда ошибалась! И как больно было позже осознавать, что сама во всем виновата.

Тогда мне казалось, что он невероятный, самый лучший и красивый, а еще надежный. Ощущала себя с ним, как за каменной стеной, считала, что он защитит меня от всего. И я верила этому ровно до тех пор, когда он решил сообщить, что все было игрой. Прошло семь лет с того дня, как он вырвал мое сердце и бросил себе под ноги.

Его больше не было. Все мои чувства однажды растоптали. Я больше ничего подобного ни к кому не чувствовала.

Меня, наверное, спасло тогда, что я ни дня больше не оставалась в этом городе. Ради себя я потребовала разрешить мне поступить в консерваторию. И папа с легкостью согласился, ведь они с мамой считали, что спасали меня от плохого парня. А этот парень сам меня прогнал.

Все было к лучшему: и мой отъезд, и то, что оплакивать свою первую любовь и зализывать раны мне посчастливилось на груди у своих лучших друзей.